Чтение онлайн

Диего слушал и делал выводы. Только глупцы могли смеяться над его отцом. Безумцы, они не верили в существование цветущей страны за океаном.

– Дураки, дураки! – кричал Диего и стучал кулачками по отцовским коленям.

Глядя на сына, Христофор теперь задавался вопросом о том, что случится с маленьким Диего, если его отец окажется заурядным неудачником, превратится во всеобщее посмешище, в никому не нужного изгоя.

При жизни Филиппы все было по-другому. Но сейчас он уже не мог вообразить ее стоящей на пороге и машущей ему вслед.

Теперь он часто усаживал Диего к себе на колени и рассказывал ему о своих прежних путешествиях. О плаваниях к берегам Гвинеи и Исландии, о вояже к островам Зеленого Мыса. Рассказывал о том времени, когда он приехал в Лиссабон. Филиппа уже тогда была с ним, и она знала о его честолюбивых планах. Она любила и понимала его. Ее отец тоже был моряком и тоже уважал в мужчине желание открывать новые земли. Поэтому Филиппа Муньис де Палестрелло не могла не ценить своего супруга.

Она часто видела отца и мужа склонившимися над морскими картами, слышала их долгие разговоры о неисследованных европейцами материках и океанах.

Когда ее отец умер, все его карты и инструменты достались Христофору, к тому времени женившемуся на Филиппе.

Как-то раз Христофор, тщетно пытавшийся своим проектом заинтересовать влиятельных лиц в Италии, услышал, что этот проект скорее уж найдет поддержку в каком-нибудь городе, имеющем выход в океан, – например, в Лиссабоне. К тому же говорили, что король Хуан Второй Португальский сам разрабатывает план экспедиции к неисследованным землям.

«Собирай вещи, Филиппа, – сказал он тогда. – Мы сегодня же едем в Лиссабон».

Так они приехали в Лиссабон, нашли кров среди его семи живописных холмов. Но вот умерла Филиппа, оставив после себя только маленького Диего – очаровательного мальчугана с неопределенным будущим.

Гуляя по берегу полноводной Тахо, прохаживаясь по району Альфама, рассеянно глядя на замок святого Георга, стоявший на самом высоком холме города, Христофор вновь и вновь предавался мечтам о том дне, когда он сможет покинуть Лиссабон. Увы, здесь он тоже не нашел сочувствия своим планам, и ему было невыносимо сознавать, что драгоценное время уходит впустую: на возню с покупателями в торговой лавке, на бесконечные разговоры с маленьким сыном…

– Ничего, Диего, – теряя терпение, говорил он, – когда-нибудь эти глупцы перестанут смеяться над твоим отцом. Может быть, я стану адмиралом – тогда и ты займешь достойное место при дворе.

Диего кивал. Он не совсем представлял, какое место при дворе могло бы оказаться достойным его возраста и семейного положения, однако отцовское внимание и забота доставляли ему удовольствие. Как ни мал был Диего, он понимал, насколько трудно его отцу думать не только о морских путешествиях, но и о будущем сына.

– Папа, а ты скоро отправишься в плавание? – спрашивал он.

– Скоро, сынок, скоро. Слишком долго я ждал, пора бы уже сбыться моим замыслам. А когда я наконец выйду в море – ты хорошо будешь себя вести?

– Да, постараюсь, – отвечал мальчик. – И буду с нетерпением ждать твоего возвращения.

Расчувствовавшись, Христофор взял сына на руки и крепко прижал его к себе. В эту минуту ему стало жалко маленького Диего, так наивно и искренне верившего в своего отца. Мальчик даже не спрашивал, кто будет кормить его в отсутствие Христофора и в том случае, если Христофор вообще никогда не вернется из плавания.

И все-таки оно состоится! – сказал себе Христофор. Состоится – пусть даже мне придется взять его с собой.

Но какой родитель осмелится подвергать своего единственного ребенка опасностям, подстерегающим человека в открытом море?

Плохой из меня вышел отец, сокрушался Христофор. И хороший супруг из меня тоже не получился. Я искатель приключений, путешественник – а на все остальное у меня просто нет времени.

Он усадил сына к себе на колени и вытащил одну из карт, доставшихся ему от тестя. Показав на место, где, судя по расчетам, находилась неизвестная европейцам земля, он вновь посетовал на злой рок, так долго мешавший воплощению его грандиозного замысла. Ах, если бы у него были деньги!.. Но он не относился к числу богатых людей, ему во всем приходилось полагаться на собственную предприимчивость. А для экспедиции одной предприимчивости было мало. Тут требовался какой-нибудь знатный гранд, готовый заплатить за корабли и снаряжение. Гранд, а еще лучше – король.

И еще: экспедиция могла состояться только с одобрения церкви. А церковь на все предложения отвечала насмешками. Священники хотели иметь в своем распоряжении какое-нибудь объективное, неопровержимое подтверждение правильности его рассуждений и выводов. Могли ли они довериться голословным обещаниям какого-то фантазера? В самом ли деле существуют те сказочно богатые страны, о которых он так красноречиво говорит?

И все же они оставляли ему надежду.

Когда он сидел с сыном на коленях и рассказывал ему о своей жизни, в лавку зашел посетитель. Христофор знал, что тот интересовался не навигационными инструментами, – это был человек, состоявший на службе у епископа Куэтского.

Христофор спешно поставил Диего на ноги и сам встал со стула.

– Ступай-ка наверх, сынок, – сказал он.

Диего поднялся по винтовой лестнице, ведущей на второй этаж, но в комнату не вошел, а остался стоять на узкой лестничной площадке перед дверью. Отсюда он не разобрал бы слов, доносившихся снизу, – но по отцовскому голосу мог догадаться, хорошей ли была новость, с которой пришел незнакомец.

Между тем Христофор провел посетителя в небольшую комнатку за прилавком.

– Я пришел по поручению епископа Куэтского, – с достоинством произнес мужчина.

– Я знаю вас, – улыбнулся Христофор. – Что слышно от господина епископа?

Мужчина сокрушенно покачал головой.

– Увы, все средства перепробованы, больше ничего сделать нельзя. Осуществить ваши планы нет никакой возможности.

– Никакой возможности? – изменившись в лице, воскликнул Христофор. – Как это так? Кто возьмется это доказать?

– Доказательства имеются, но дело даже не в этом. Главы нашей церкви детально обсудили его и после обсуждения отвергли – все, за исключением епископа Куэтского.