Чтение онлайн

Он открыл глаза: значит, жив. Его страшно мутило, он лежал на голых досках. Хотел шевельнуть руками, ногами, но оказалось, что он связан. Голова очень болела, хотя мозг уже работал четко. «Раз не убили, — подумал он, — значит, не все потеряно. Можно побороться».

— Эй, — крикнул он так громко, как только смог. Никто не входил в помещение без окон, похожее на сарай. Он кричал долго, временами терял сознание от слабости. Наконец, заскрипела дверь, рядом с ним встали два человека в робах. Один произнес с сильным акцентом:

— Будиш сбежать — будим резать, — и показал нож.

— В туалет, — попросил Андрей.

Они развязали его и привели к открытой выгребной яме в большом дворе, заваленном строительными материалами. Андрей увидел высокий металлический забор. Плен! Где? Почему? Зачем? В наше время убийство проще и понятнее. Его вернули в чулан и опять связали. Он на короткое время провалился в неглубокий сон. Проснулся от скрипа двери. Все те же два типа, очень похожие. Один развязал ему руки и сунул кусок хлеба. Есть не хотелось, все еще мутило, но он поднялся на локте и съел хлеб:

надо набираться сил. Они опять связали ему руки, потом один из них навалился на него, придерживая голову, Андрей чувствовал его отвратительное вонючее дыхание, второй сделал ему укол выше локтя. Когда они вышли, минут через десять Андрей понял, что это наркотик, голова наполнилась как будто смрадным дымом, потом поплыла… Но он не утратил способности думать и сообразил, что это главная опасность, они могут превратить его в беспомощного идиота. Нужно попробовать уснуть, а затем что-то придумать.

Утром они его разбудили, развязали, вывели во двор. Показали сваленные в кучу доски. Один взял доску и провел по ней рубанком.

— Нада так!

— Как тебя зовут? — спросил Андрей.

— Не твоя дела.

— Понятно. Давай рубанок.

Андрей взял доску и вдруг упал, забился в судорогах. Охранники тупо смотрели на него. Когда он затих, тот, что с ним разговаривал, спросил:

— Ты больной?

— Нет, — ответил Андрей. — Просто мне нельзя колоть наркотики. Понимаешь, Нетвоядела? Фермент такой в крови. Не верите, позовите хозяина. Пусть повезет кровь на анализ.

— Нет хазяин. Какая анализ? Не будиш работат, будим добивать.

— Так добивай, твою мать, — спокойно сказал Андрей, не поднимаясь. — Все равно от следующей дозы я помру. Добивай, чего стоишь, Нетвоядела?

Они отошли в сторону и о чем-то поговорили на незнакомом языке. Потом второй побежал к небольшому дому и вернулся оттуда с кувшином. В нем оказалась вода. Он плеснул Андрею в лицо, дал попить. Понятно, что убивать его им пока никто не разрешил.

— Встанешь? — спросил «переговорщик». — Будим отвести. Я — Рахим. Не обзывай больше. Он — Карим.

Они отвели его в чулан. Через какое-то время, которое пронеслось незаметно из-за того, что все было настолько ирреально, Рахим вошел один, развязал Андрею руки, дал кусок хлеба и кружку воды. После этого ужина была прогулка до выгребной ямы. Наступила ночь.

— Не связывай меня, — сказал Андрей Рахиму в чулане. — Куда я денусь? Ты же видишь, я еле хожу. А у вас там забор металлический метра два с половиной не меньше.

— Хирошо, — сказал Рахим. — Я буду слышать. Здэлаю укол.

— Так я вроде вам объяснил. Смысла нет. Умнее меня топором добить. Непереносимость, понимаешь? Зачем ценный препарат зря тратить. Сделай себе, если в кайф.

Он по блеску в темных глазах понял, что говорит с наркоманом. Идея явно ему понравилась. Получать наркотик для него, а колоть себе. Рахим вышел. Андрей думал всю ночь. Выбраться отсюда нереально или очень трудно. Нет оружия, сил, неизвестно, сколько их тут, куда пробиваться. В самый тяжелый час — два или три ночи, то есть час волка, — он подумал о Лиле и Вике. Он даже не мог представить себе, что сейчас с ними, где они. Мысль о них терзала острым клинком его сердце. Он сделал еще один вывод. Для того чтобы выжить, вырваться, надо на время о них забыть. Любовь, жалость, тоска могут расслабить так, что ему проще будет разбить себе голову о стену. А он ведь вроде решил побороться, хотя в таком положении это может оказаться собственной медленной казнью.

Илья вошел в квартиру на рассвете. Снял туфли, куртку бросил на пол. У него просто не осталось физических сил, его душа была в полном смятении. Он быстро прошел в спальню, тихонько приблизился к кровати, не зажигая свет. Лиля сама включила бра и посмотрела на него с немым вопросом. Илья осторожно присел на край кровати.

— Можно считать, что все нормально. Марат жив, до утра пробудет в больнице, куда я его отвез, потом поедет домой, так он сказал.

— В какой больнице? Что с ним?

— В обычной, ближайшей. Я заплатил за все, что нужно, до утра. С ним что… Действительно барахлит сердце, у него порок, не помню какой. Твоя затея могла закончиться плохо. Лиля, ты сейчас выглядишь получше, поэтому признаюсь: я в ужасе. Как ты могла? Я купил тебе электрошокер, он необходим для самозащиты. Но ты ее превысила, мягко говоря. Ты сожгла ему там все к чертовой матери… Врач сказал, что он пережил болевой шок. Этого для самозащиты не требовалось! Ты могла убежать после первого разряда, раз у него такое сердце. Я узнал тебя с такой стороны, что с ума можно сойти от этого открытия.

— Ты больше не любишь меня?

— Как это по-женски! Я буду любить тебя даже в том случае, если ты каждый день по утрам станешь колотить меня молотком по голове. Мои чувства не обсуждаются. Ты проявила жестокость. Ты носишь ребенка, ты прекрасная женщина, я просто не в состоянии это осознать.

— А если бы он растерзал меня с моей девочкой, ты бы это мог осознать? Он набросился на меня, как хищник, — Лилины глаза наполнились слезами.

— Лиля, деточка, ты немного лукавишь, — Илья не выдержал и стал целовать ее мокрые глаза, губы, щеки, шею. — Тогда я бы его убил, это же понятно. Он — мерзавец по определению, но ты… По моему мнению, ты не могла истязать человека. Абстрактного, любого человека!