Шрифт:
Кэтрин Блэр
Исполнение желаний
Scan: Sunset; OCR: Larisa_F; SpellCheck: Федор
Блэр Кэтрин Б68 Исполнение желаний: Роман. — Пер. с англ. Н.Н. Кольцова, С.В. Кибирского. — «Цветы любви». — М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 1998. — 203 с.
Оригинал: Kathryn Blair «The Enchanting Island», 1952
ISBN 5-227-00181-2
Переводчик: Кольцов Н.Н., Кибирский С.В.
Аннотация
В центре романа захватывающая история бурной любви высокомерного португальского аристократа Мануэля де Кастро и молодой англичанки Клэр Уиндхем, которая приехала на чарующий остров Святой Катарины.
Кэтрин Блэр
Исполнение желаний
Глава 1
Самолет приземлился на острове Святой Катарины около половины девятого. Было великолепное утро. Самолет пошел на снижение со стороны безбрежной Атлантики, сделав два круга над небольшим портом, прежде чем пронестись по посадочной полосе, расположенной на окраине городка. Клэр не могла сказать, рада она или опечалена тем, что наконец добралась до своего места назначения. Ей также трудно было представить, что лучше — неопределенность прошлого или конкретность настоящего. Остров, хотя и производил на первый взгляд приятное впечатление, мог оказаться на самом деле своеобразным подобием тюрьмы.
Она улыбнулась стюардессе, которая помогла ей подняться с сиденья.
— Вот мы и на месте, — сказала Клэр. — Но это и отдаленно не напоминает аэропорт.
— Вы правы. Мы называем это «полустанком». Весь остров — частное владение, но нам разрешают здесь высаживать пассажиров, оплативших рейс до Святой Катарины; остальные могут выйти и размяться. Рады, что вы воспользовались нашими услугами, мисс Уиндхем.
— Большое спасибо. Это было поистине чудесное путешествие. Надеюсь, мы еще встретимся.
Клэр, выйдя из самолета, стояла некоторое мгновение, ослепленная ярким солнечным светом.
— Клэр, Клэр, моя дорогая!
Она всматривалась в приближающуюся к ней фигуру, от души надеясь, что это — Николас. Так оно и оказалось. Николасу Бентону было тридцать восемь лет, хотя выглядел он, как она с грустью про себя отметила, старше своих лет. Седые крылья на его бровях стали еще более заметными с тех пор, как они виделись в последний раз во время его непродолжительного отпуска в Англии в прошлом году, а линии вокруг рта — более глубокими. И тем не менее это был все тот же Николас, и к тому же сейчас было не время для печалей и сожалений.
Он обнял ее, сжал ее ладони в своих руках и поглядел на нее сверху вниз своими серо-голубыми глазами, лукаво и одновременно с каким-то состраданием.
— Так приятно видеть тебя. Я не мог допустить, чтобы ты сразу же оказалась в гнезде иностранцев, особенно если учесть, что именно благодаря моему участию ты здесь и очутилась. Я прилетел с материка еще вчера и сообщил Инез, что сам встречу тебя и мы с тобой позавтракаем вместе. Я думаю, ты будешь чувствовать себя более уверенной, если мы появимся в резиденции Сарменто незадолго до полудня. — Он прервал свой монолог, а затем произнес: — Ты очень хорошо выглядишь, Клэр, несмотря на... всякие события.
Клэр опустила ресницы и шла рядом с ним, опираясь на его руку сильнее, чем было необходимо, так как вспомнила при этом внезапную смерть своей матери, случившуюся четыре месяца назад, и те невыносимо опустошенные и одинокие недели, которые за этим последовали. Они были бы менее тяжелыми, если бы рядом оказался отец, с которым можно было бы разделить горе, но он ушел из жизни, когда ей самой было всего четыре года. И вскоре после его смерти в ее жизнь вошел Николас, в то время уже совсем взрослый, хотя ему было чуть больше двадцати, и который оказался самым лучшим старшим братом, о каком только мог мечтать любой ребенок в мире. И с тех самых пор она полностью доверилась ему.
Это были самые счастливые годы, годы раннего детства в прибрежном городке в Сассексе, когда учившийся в Лондоне Николас проводил свои выходные дни в соседнем с домом Уиндхемов коттедже, напротив пустыря. Ему никогда не было с ней скучно, как это часто бывает в случае с другими молодыми людьми его возраста. Потом он уехал работать за границу, и их следующая встреча состоялась, когда Клэр исполнилось шестнадцать, а ему в два раза больше лет, и у него на висках уже тогда стали пробиваться седые волосы. Но он продолжал оставаться все тем же надежным товарищем, хотя какая-то внутренняя неудовлетворенность мешала ему осесть в скромном коттедже и найти работу в Англии. К ее большому огорчению, он избрал своей профессией строительство дорог и мостов, чем и занимался в различных районах Африки. Но вот однажды он получил приглашение на работу от человека, который владел тремя четвертями португальского острова Святой Катарины, расположенного к северо-западу от побережья Африки, и решил построить новый мост вместо старого.
Осуществляя этот проект, Николас жил на этом острове вот уже около года в отдельном особнячке, который местные жители называют бунгало, скрытом за высокими деревьями. Как раз по этому адресу Клэр отправила свою телеграмму четыре месяца назад. С тех пор он писал ей с каждой почтой, уходившей с острова, и это были пространные письма, полные сочувствия и понимания. В конечном счете он направил ей предложение, которое она приняла, находясь в полном одиночестве и желая быть рядом с тем, кто стал составной частью ее существования, хотя сделала она это не без сомнений и опасений. Собственно, само предложение заключалось в следующем: не захочет ли она приехать на остров Святой Катарины, чтобы обучать английскому языку сеньору Инез Сарменто, единственную дочь в богатой и старинной семье?
В девятнадцать лет Клэр получила диплом по специальности «английский язык» и поступила на работу в издательство на должность корректора. Ее знание португальского ограничивалось шестимесячным интенсивным курсом у одной женщины в Лондоне, которую ей порекомендовал Николас, убеждая ее принять его предложение. Теперь, оказавшись на острове, Клэр считала свою квалификацию и знания более чем скромными. Но рядом был Николас, надежный плот в океане необычных ландшафтов и не менее странных лиц.
— Мы оставим твои вещи для прохождения таможенного досмотра, а затем они сами же нам их доставят. Ты увидишь, что все здесь очень услужливы и гостеприимны, и к тому же они любят англичан, — сказал он. — А теперь мы поедем прямо ко мне в бунгало.