Чтение онлайн

— Как тебя зовут?

— Федор.

— А теперь, Федя, вперед, к даче Артура. Посты ГАИ — на тебе! Как хочешь, но осмотра машины быть не должно. Иначе… ну сам понимаешь, что иначе у меня не будет выбора. Давай!

Из Москвы выехали без проблем. Федор вел иномарку аккуратно, но быстро. Тридцать пять километров по трассе прошли за пятнадцать минут. У дорожного указателя свернули вправо. Отойдя от шоссе, Москвитин приказал остановиться. Спросил водителя:

— Что собой представляет усадьба?

— Двухэтажный дом, внизу холл, кухня, столовая, кладовки, в пристройках бассейн, сауна и гараж, на втором этаже каминный зал и гостевые комнаты, четыре штуки. Чердак закрыт.

— Охрана?

— Да какая охрана? Один Кент на воротах торчит!

Андрей поинтересовался:

— Что за Кент?

— Пацан из нашей бригады, что на Артура пашет.

— И велика ваша бригада?

— Восемь человек. Трое постоянно с Артуром, это я, Диман… тот, кого вы… и Васька Кент. Пятеро в кабаке, шлюх по адресам развозят, да за порядком следят.

— Кент вооружен?

— «Сайгой», что под короткоствольный «калаш» сварганен, с десятизарядным магазином!

— У тебя пушка есть?

— Не-е! Вернее, Артур дал «макарыч» с резиновыми пулями, а я его дома оставил.

— А твой хозяин имеет ствол?

— Да. У Артура боевой «ПМ». И у дружков его тоже волыны имеются.

— Где эти дружки могут находиться в доме?

— Как мы уезжали, они все сидели в каминном зале, коньяк жрали.

— Артур с гостями?

— Был с ними!

— Теперь слушай, что должен сделать ты.

Москвитин провел короткий инструктаж.

Машина возобновила движение. Проехав деревню, подъехала к массивным воротам. Федор поморгал фарами. Из калитки показалась бритая голова довольно крупного парня лет двадцати пяти. И тут же скрылась. Ворота открылись. «Рено» пошел на территорию. Сравнявшись с охранником, державшим на ремне тактическое ружье «Сайга», Андрей, опустив стекло, всадил Кенту пулю прямо в лоб. Водитель вновь вздрогнул. Бесшумным выстрелом тело отбросило в кусты.

Андрей спокойно проговорил:

— К центральному входу.

Машина въехала на освещенную площадку прямо перед ступенями, ведущими к парадным сдвоенным дверям. Остановились. Майор приказал:

— Теперь пошли в дом. Ты впереди, я сзади. Предупреждать больше ни о чем не буду, сам должен все понимать.

Охранник сутенера и офицер спецназа вошли в холл. Из него наверх вела вдоль стены широкая лестница. Москвитин подтолкнул водителя.

— Вперед, Федя, бегом в каминный зал. При входе — шаг влево. Всего один шаг. Марш!

Четверо гостей хозяина особняка громко смеялись над очередным анекдотом Артура, которого после изрядной дозы коньяка потянуло на рассказы.

Пятеро смеющихся мужчин увидели и вошедшего в зал Федора.

Артур, прервав рассказ, спросил:

— Где шлюха?

Но водитель сделал шаг в сторону, и за ним появилась фигура, облаченная во все черное, с длинным пистолетом в руке. Смех оборвался.

Андрей стрелял, не целясь, от груди. Первым выстрелом он вогнал пулю славянину, державшему в руках рюмку, полную коричневой жидкости. Вместе с креслом тот опрокинулся на ковер. Вторая и третья пули достались кавказцам. Они попытались юркнуть под круглый стол, но не успели. Артур в ступоре смотрел на расстрел, застыв у камина. Андрей молча навел на него ствол и дважды нажал на спусковой крючок. Сутенер упал головой в пылающий камин. Неясно, на хрена летом эти уроды развели огонь. И так и на улице, и в доме совсем не холодно! Волосы, а затем и вся голова Артура взялись пламенем. И тут водитель Федор совершил грубейшую, роковую ошибку! Он с криком рванулся к коридору, по бокам которого находились гостевые комнаты. Андрей не собирался убивать этого парня, тот выполнил, что от него требовалось, и заслужил право на жизнь, но майор среагировал на его выпад чисто автоматически. Пуля, догнав Федора, пробила ему шею.

Москвитин выругался:

— Мудак! Сказал же — стоять рядом!

Но что сделано, то сделано! Теперь надо представить расстрел, как действие наемного киллера. Другими словами, сделать каждому трупу контрольный выстрел в голову. Это собьет с толку следствие. По крайней мере, на офицера спецназа никто не должен подумать. Спецназ контрольные выстрелы не производит, потому что в этом нет никакой необходимости. Спецназ убивает врага сразу, с первого захода! Но надо косить под киллера. Москвитин обошел зал, сделав пять бесшумных выстрелов. Осмотрел помещение. На столе дорогие вина, коньяки, изысканная закуска, доставленная не иначе как из ресторана. На диване справа наручники, веревка, плетка со свинцовым шариком на конце гибкого, тонкого тросика. Уж не этими ли орудиями хотели воспользоваться гости сутенера, удовлетворяя свои животные, извращенные желания? Вот и воспользовались!

Андрей спустился вниз. Вытащил из багажника труп Димана, бросив перед входом. Сел в автомобиль, снял маску, куртку, оставшись в майке. Удостоверение офицера ФСБ положил рядом с ручкой переключения передач. Выехал из усадьбы, а затем и из деревни. Бросив машину в какой-то подворотне и убрав все свои следы, в половине второго Москвитин постучал в дверь Светловой.

Услышал тревожный вопрос:

— Кто там?

Ждала его возвращения Оксана, ждала.

Ответил:

— Дед Мороз! Подарки принес!

Женщина впустила Москвитина, захлопнула за ним дверь и закрыла ее еще и на засов, в чем сейчас уже не было никакой необходимости. Положила руки ему на грудь, глядя в глаза. Андрей ответил на ее немой вопрос:

— Вот и все, Окся! Нет у тебя больше хозяина. Никому ты ничем не обязана. Живи свободно!

Женщина прошептала:

— Ты убил Артура?

— И не только его! Я убил всех, кто находился в усадьбе, включая и подонков, что насиловали твою подругу. Или это смущает тебя? Мне, наверное, просто следовало попросить их отпустить тебя, да? Но я не привык вести с врагом переговоры, я привык убивать его. Это моя работа.

Оксана обняла Андрея:

— Ну, все, все! Успокойся! Я не хотела тебя обидеть. Ты же спас меня!

— Не надо слов, Окся! Налей, пожалуйста, водки! Выпить хочется! Душ принять — и в постель!

В субботу, 20 июня Оболенский проснулся в прескверном настроении. Его сразу начало раздражать все. Даже то, что каждое утро доставляло удовольствие. А именно ласки молодой, ненасытной супруги, у которой почему-то особая страсть проявлялась утром.