Чтение онлайн

Пятые сутки Умид и двое его бывших коллег в пути. Все ехали в разных вагонах и под другими именами и фамилиями. Он теперь Доку Шамиев. Поддельными документами их снабдили еще в Грозном. Однако там билеты оформляли на настоящие паспорта. Опасались, что встретится кто-то знакомый. Только в Москве воспользовались фальшивками. Каждому выдали на дорогу по триста долларов.

Перед отъездом всех тщательно проинструктировали и заставили выучить новую биографию. Сейчас дорожной милиции летчики объясняли цель поездки развернувшимся в Завитаевске строительством, где можно неплохо заработать.

Все они были уже не молодыми мужчинами, и, несмотря на национальность, к ним относились вежливо.

Из пяти пилотов, которых удалось разыскать боевикам, лишь один горел желанием участвовать в акции. Еще в девяносто четвертом его племянника сбили над контролируемой вооруженными отрядами оппозиции Дудаеву территорией Чечни. Звали его Лече. Спустя некоторое время весь тейп знал, что на стороне Завгаева воевали под видом инструкторов наемники из России. Этот факт подтвердился после неудачного штурма Грозного, попытка которого была осуществлена месяцем позже. Тогда в выведенных из строя танках, пошедших на штурм столицы Чечни, оказались офицеры российской армии. Лече был уверен, в смерти родственника виноваты русские. Они поставляли технику и вооружение оппозиции. Сами участвовали в боевых действиях.

В первую войну он воевал на стороне боевиков, был тяжело ранен, и сейчас, оправившись от ран, снова рвался мстить неверным. Третьего члена команды по имени Турпал, так же как и Доку, вынудили отправиться в «командировку», угрожая убить жену и детей.

Еще двоих они увидели только в Москве. Им этих людей показал издалека человек, отвечающий за пересадку летчиков в столице. В восьмидесятых те работали в Ингушетии и Дагестане. Оба пилота собирались отправиться следующим поездом.

Умид мог понять и Лече, и Турпала. Один загнан в угол, у второго ненависть затмила рассудок, но они были чеченцами. Ингуш и дагестанец – мусульмане. Но у него не укладывалось в голове, для чего, по сути, на верную смерть едут люди, живущие далеко за пределами не только Кавказа, но и России. Об этом он узнал на последнем инструктаже. Занимавшийся их отправкой араб проговорился, сказав, чтобы они не ударили в грязь лицом перед украинскими и эстонскими пилотами. Оказывается, большая часть летчиков были не мусульмане, а ненавидевшие Россию добровольцы.

Всем обещали по десять тысяч долларов и деньги на возвращение. Ознакомившись с планом, Умид пришел к выводу, что положение отнюдь не безнадежно.

Пролетев над нужным объектом, где через боковые двери будут сброшены бомбы, пилоты на предельно низкой высоте, меняя курс, летят каждый в своем направлении. Места посадок уже выбраны. Это брошенные поля. Там их будут поджидать машины. В самолетах останутся по нескольку накачанных водкой бомжей, одного из которых посадят за штурвал и устроят пожар. Пока спецслужбы разберутся, что к чему, летчики будут далеко…

Он уже смирился со своей участью. Главное, уцелела семья. Если ему будет суждено не вернуться домой, деньги получит жена. Это успокаивало. Старший сын уже сам может зарабатывать. Главное, чтобы брат Умида не склонил его к мысли уйти в боевики.

Постепенно, лежа на животе и подложив под подбородок руки, он задремал. Проснулся от того, что кто-то легонько тронул его за плечо. Умид открыл глаза и увидел перед собой лицо соседа по купе Дукваху Калоева. Крепко сложенный, с квадратным подбородком и сросшимися на переносице бровями чеченец, как и он, направлялся на стройку. В отличие от Умида, Дукваха не был летчиком, а ехал реально работать. Он был каменщиком. Работал в Москве. Но, что-то натворив там, покинул столицу. Прослышав про то, что одна из турецких строительных компаний ищет хороших специалистов, решил попытать счастья. По крайней мере, так говорил… Оказавшись в одном купе, они познакомились. Умид рассказал, что также едет в Россию на заработки, ни словом не обмолвившись о реальной цели путешествия.

– Просыпайся, – между тем заговорил Дукваха. – Я проводнице чай заказал, будем ужинать.

Есть не хотелось, но и бесцельно лежать на полке тоже порядком надоело. Умид спустился, вставил ноги в резиновые тапки, подтянул спортивные штаны.

Дукваха уселся за стол, на котором уже были порезаны сыр, колбаса и хлеб.

Кроме них, в купе больше никого не было. Престарелая чета, ехавшая с самого начала, сошла днем. Больше к ним никого не подсаживали. Да и станции, на которых останавливался состав, были маленькими. На перрон выползали лишь несколько старушек, торгующих пирожками с сомнительной начинкой и водкой.

Было душно.

Пожилая проводница принесла чай. Поставив стаканы на стол, она с опаской посмотрела сначала на одного, потом на другого кавказца и вышла.

– Везде нас боятся, – сокрушенно вздохнул Дукваха, рассматривая еще советских времен подстаканник. – Меня в Москве на каждом перекрестке менты потрошили.

– Не говори, брат, – забросив в рот кружок колбасы, Чемтиев отвел взгляд в окно и стал ее медленно пережевывать.

Дукваха Калоев сразу насторожил его. Едва оказавшись с ним в одном купе, Умид подумал, что этот человек либо приставлен боевиками для присмотра за ним, либо, как и он, едет для участия в теракте.

«Наверняка и у него документы не настоящие», – рассуждал про себя летчик, наблюдая за отражением своего попутчика в оконном стекле. Уже был вечер, и в купе горел свет, поэтому он отчетливо мог разглядеть каждую деталь лица своего соседа, пытаясь угадать, какую из двух миссий он выполняет.

Сам не зная того, Умид был прав только в одном: документы у нового знакомого были не настоящими, и хотя ни одна экспертиза не сможет обнаружить подделку, кроме имени, в нем все было легендой. В остальном летчик ошибался.

Вахид Джабраилов и еще двое офицеров-чеченцев, Шамиль и Иса Батаевы, были наконец введены в игру генералом Родимовым. Все они сели в Москве, в разные вагоны.

Сотрудники ФСБ, работающие по Завитаевску, быстро и оперативно узнавали через диспетчера, в какие вагоны и на какие места брались билеты кавказцами, которые, словно перелетные птицы, в массовом порядке рванули из Чечни в забытый богом городок. Из всех разведчиков-диверсантов только Вахид, по прозвищу Джинн, ехал в купе с предполагаемым террористом. Иса и Шамиль – с обычными людьми.

Несмотря на то, что каждый уважающий себя чеченец умеет построить себе кирпичный дом от фундамента под крышу, перед убытием в командировку с ними в течение недели провели занятия. Даже дали возможность попрактиковаться на одной из многочисленных московских строек. Теперь тяжело заподозрить, что они не те, за кого себя выдают.

Едва закончив говорить с Дроном, Полынь переключил оборудование, настроенное на частоту «жучка», установленного в машине Шаха, на радиомикрофоны, которые они накануне со Сватом прикрепили к одежде и барсетке террориста. Вставил в ушную раковину небольшой наушник. Сразу отчетливо послышались шаги двух человек. Значит, Шах еще не дошел до места встречи.