Чтение онлайн

Я писала Мерси:

«Я нашла одно место. Хотя оно и не настолько удобно, как могло бы быть, все же оно подходит для предполагаемой встречи. Оно лишено тех неудобств, которые присутствуют в саду или в замке».

Я выбрала воскресенье и назначила время — восемь часов утра. В это время двор будет еще спать, а значит, парк должен к быть безлюдным. Итак, я вышла из замка, чтобы встретиться с этим человеком.

Я много слышала о нем, но все же не была подготовлена к тому, чтобы увидеть его уродство. Его кожа была глубоко изрыта оспой. Его волосы стояли вокруг головы неопрятным колтуном. Его грубое лицо свидетельствовало о его силе и энергичности. Я слышала также, что при первой встрече с ним женщины содрогались, но со временем начинали страстно любить его. В этом человеке была сотня соблазнов. Он провел много лет во французской тюрьме. Он написал множество памфлетов. Фактически это был самый энергичный и самый могучий человек во всей стране.

Когда он заговорил, я подумала, что его голос — самый прекрасный из всех, какие мне когда-либо приходилось слышать. Этот голос составлял разительный контраст с его отталкивающей внешностью. У него были любезные манеры. Он обращался со мной так, как будто я все еще была королевой, и с тем уважением, которого мне так часто недоставало в те дни.

Он сказал мне, что провел ночь в доме своей сестры, чтобы вовремя успеть на это свидание, и что я не должна бояться, что кто-нибудь из тех, кто шпионит за мной, узнает об этой встрече. Он принял меры предосторожности, переодев своего племянника кучером, чтобы тот привез сюда его экипаж.

Потом он начал говорить, что желает послужить нам. Он способен это сделать. Он склонит народ к выполнению своей воли. От меня ему было нужно, чтобы я убедила короля принять его. Тогда он сможет изложить свои планы в присутствии нас обоих.

Я слушала его, и меня возбуждал его энтузиазм, который составлял такой контраст с тем летаргическим состоянием, в котором пребывал мой муж. Он чем-то напоминал мне Акселя, который так страстно желал спасти меня. Правда, за исключением того, что Аксель был прекрасен, а этот человек был так безобразен.

Я поверила, что он способен сделать все то, о чем он говорил, и сказала ему об этом.

Не сомневаюсь, что со своей стороны он был искренен, когда, положив руку на сердце, сказал, что в будущем величайшим желанием его жизни будет служить мне и что отныне я могу считать его своим защитником.

Я сказала ему, что он дал мне новые надежды. Он отвечал, что я вполне могу надеяться на лучшее и что скоро все унижения, которые я перенесла, останутся позади.

В этом человеке была такая мощь, что я не могла не поверить ему.

Я покинула его, чувствуя, что наша беседа имела заметный успех. Аксель был в восторге, и Мерси тоже. Я чувствовала, что единственное, что мы должны были теперь делать, — это ждать, когда Мирабо начнет действовать.

Я ликовала, когда узнала, что он написал графу Деламарку, который был одним из посредников в этом деле, следующее: «Ничто не остановит меня. Я скорее умру, чем не выполню своих обещаний».

Наступила осень, и нам пришлось оставить Сен-Клу и вернуться в Тюильри. С великой грустью мы возвращались в свой сырой, темный дом.

Тетушки были несчастны. Они лишь смутно понимали, что произошло. Они ненавидели эти толпы людей, которые всегда поджидали нас и обращались с нами без всякого уважения. Они ненавидели охранников, которые так нагло шпионили за нами.

Они были постоянно в слезах, и их здоровье ухудшалось. Они еще больше, чем раньше, завидовали бедной Софи. Аделаида заявила, что нужно завидовать всем, кто умер до того, как произошли эти ужасные события.

Мирабо поддерживал связь с нами, и король принимал его. Я заметила, что если мы разработаем какой-нибудь план, включающий наш отъезд из Парижа, то при этом нужно будет приложить все усилия, чтобы обеспечить безопасность тетушек. Луи согласился с нами, но, по своему обыкновению, ничего не сделал для этого. Поэтому я стала советоваться по этому вопросу с Акселем. Он сказал, что мы должны устроить так, чтобы им удалось ускользнуть. Они должны пересечь границу, после чего, возможно, направиться в Неаполь, где их, вне всякого сомнения, примет моя сестра.

Я никогда не забуду тот день, когда они уехали. Они выглядели несчастными, как два потерявшихся ребенка. Они обняли меня с любовью, и Аделаида воскликнула, что ей хотелось бы, чтобы я тоже уехала вместе с ними — я, их дорогой Луи и наши милые дети. Я сказала, что мы не можем уехать. Тогда она молча посмотрела на меня. Я поняла, что она просила у меня прощения за всю ту злобу, которую она питала ко мне в прошлом. Я хотела, чтобы она поняла, что я не злюсь на нее. В прошлом я была слишком беззаботна, чтобы злиться. Теперь же я осознала, что в мире и без того слишком много ненависти, и у меня не было никакого желания добавлять ее.

Я поцеловала их и сказала, что скоро, возможно, мы снова будем все вместе, хотя сама ни минуты не верила в это. Они вышли во внутренний двор, где их ждали экипажи. Я была испугана, когда увидела, что возле дворца собралась толпа, которая прилагала определенные усилия, чтобы не дать им уехать.

Я услышала, как чей-то голос крикнул:

— Ну что, позволим им уехать?

Я слушала, и мое сердце неистово билось в ожидании ответа.

Некоторое время продолжалась пауза. Но, когда во время этой паузы кучер хлестнул лошадей и экипаж тронулся, никто не пытался преследовать их. Ведь это были всего лишь мадам — сумасшедшие старые дамы.

Я стояла у окна и глядела на улицу, но ничего не видела.

И вот они уехали… Закончился еще один этап.

Прошло много времени, прежде чем до меня дошли известия о них. По дороге их экипаж остановили. В них пристально всматривались чьи-то страшные лица. Поскольку ни одна из них не могла быть переодетой королевой, им позволили проехать. Наконец они достигли Неаполя, где их радушно приняла моя сестра Каролина.

Я узнала, что они говорили обо мне с чувством, близким к благоговению. Должно быть, они по-настоящему жалели меня.

Герцог Орлеанский возвратился в Париж. Почему он должен оставаться за границей? Потому что король отправил его в ссылку? Но какая власть была тогда у короля? Парижане приветствовали его возвращение. Вместе с ним приехала и Жанна де ла Мотт. Зачем было ей оставаться там? Теперь она могла уже не опасаться того, что ее заставят понести наказание за участие в мошенничестве с бриллиантовым ожерельем. Все считали, что она была всего лишь козлом отпущения и что в действительности ожерелье было у меня.