Исповедь рогоносца
Шрифт:
Тем временем король решил, что настала пора арестовать суперинтенданта Фуке. Монарха оскорбляла немыслимая роскошь, в которой тот жил, явно выставляя ее напоказ. Он подозревал, что Фуке частенько путает, где государственная казна, а где его собственный карман. Столь деликатную миссию, как арест всемогущего суперинтенданта, нельзя было поручить кому попало. Она была возложена на верного капитана мушкетеров. Вот так и получилось, что д'Артаньян во главе целого эскадрона бравых усачей отправился в Нант. Там собирались Штаты Бретани, перед которыми и должен был предстать суперинтендант. Порученное ему дело д'Артаньян выполнил с присущими ему пунктуальностью и тактом. В назначенный день Фуке был арестован при выходе из Совета, помещен в почтовую карету с решетками на окнах и препровожден в Венсеннский замок. Там д'Артаньян вынужден был на какое-то время запереться вместе с арестованным, таков был приказ. Оттуда узника переправили в Бастилию, опять-таки под наблюдением капитана мушкетеров, которого, правду сказать, вовсе не радовала подобная перемена места жительства.
Можно легко себе представить, как восприняла Шарлотта, которую, естественно, не пригласили в поход по дорогам Бретани, эту разлуку с мужем. Она лишилась возможности следить за постоянно подозреваемым в различных прегрешениях супругом. Этому не могло быть прощения! Д'Артаньян получил печальное подтверждение ее настроениям, когда после долгого отсутствия вновь появился на набережной Гренуйер.
– Значит, так вы теперь поступаете! – обрушилась на него нежная супруга. – Значит, вот какое вы теперь нашли средство играть со мной в прятки и пользоваться полной свободой! Руки, значит, у вас развязаны! Думаете, я поверю, что именно вам, вам, капитану своих мушкетеров, человеку, занимающему почти такое же положение, как маршал Франции, король поручил стать тюремщиком государственного преступника? Вы что – принимаете меня за дурочку или думаете, я ничего не понимаю в жизни?
– Дорогая моя, когда мне отдают приказ, я исполняю его без лишних вопросов. Если король считает, что господин Фуке – достаточно знатная или достаточно важная персона, чтобы я стал его охранником, я не должен требовать у Его Величества объяснений. Будет лучше, если и вы станете поступать так же. Добавлю еще, что если вы видите меня в эту минуту, то только благодаря господину Рошкорбону, который заменил меня подле пленника, позволив мне тем самым зайти домой поприветствовать вас и обновить свой гардероб. Но я должен тотчас же вернуться в Бастилию. Поверьте, это чрезвычайно мрачное и угрюмое место, а общество господина Фуке, как бы любезен он ни был, ничуть не способно заменить вашего общества!
– Почему бы вам не попросить мадам де Виртевиль навестить вас в этом мрачном месте?
Д'Артаньян побледнел, и ноздри его зашевелились, что всегда служило у него признаком зарождающегося гнева.
– Не болтайте глупостей! Это поручение для меня – худшая из тяжелых работ! Не осложняйте ее!
– Ба! Худшая из работ! Но у этой «работы» есть ведь кое-какие преимущества, правда? Позволю себе напомнить, что во время своего пребывания в Нанте вы постоянно вертелись вокруг особняка госпожи дю Плесси-Бельер!
На этот раз лицо д'Артаньяна стало кирпично-красным.
– Черт побери, мадам, неужели же вы настолько плохо во всем разбираетесь, что не знаете, кто такая госпожа дю Плесси-Бельер? Каждому в Париже известно, что вот уже десять лет она – любовница господина Фуке. Именно в ее особняке в Нанте он проживал, когда проходили эти злополучные Штаты! Мне же нужно было как следует разведать местность! К дьяволу, мадам! Как бы мне хотелось, чтобы вы потребовали у короля объяснений по поводу моей миссии! Он бы принял вас так, как вы того заслуживаете!
– Скажите лучше, что некоторые поручения очень вас устраивают, пусть даже вы и притворяетесь недовольным! Значит, решено? Вы сейчас же уходите из дома?
– А вы считаете, что я могу поступить по-иному? Естественно, я возвращаюсь в Бастилию! Дорогая моя, черт вас побери совсем, я вовсе не желаю, чтобы меня разжаловали! Нашему юному королю требуется послушание!
– Прекрасно! Но имейте в виду, только вы будете ответственны за то, что может случиться!
– А что может случиться? Вы, конечно, вспыльчивы, но вполне благоразумны. Когда я уйду, вы подумаете и поймете, как были ко мне несправедливы…
Он потянулся к ней, чтобы поцеловать на прощание, но она отвернулась.
– Несправедлива? Правда?.. Разве не ясно, что, делая вид, будто вы охраняете господина Фуке, на самом деле вы собираетесь провести ночь с мадам де Виртевиль?..
Д'Артаньян взорвался:
– Если вы так полагаете, мадам, ради бога! Я был бы рад, если бы ваши слова оправдались! По крайней мере, эта ночь в таком случае вознаградила бы меня за все ваши гнусные подозрения! До скорой встречи, сударыня!
Шарлотта вперила высокомерный взгляд в глаза мужа и решительно произнесла:
– Ни «до скорой встречи», ни вообще – «до свидания»! Прощайте, сударь!
Добравшись до Бастилии и все еще кипя праведным гневом, д'Артаньян как-то не задумался о смысле столь торжественного прощания. Но когда некоторое время спустя он вернулся домой, то с огромным удивлением убедился в том, что особняк пуст. Ни жены, ни детей. Только портрет королевы, все так же улыбающейся, смотрел на него со стены парадной гостиной. Под портретом лежало письмо от Шарлотты.
«Я устала от существования, которое мне пришлось вести подле вас, – писала госпожа д'Артаньян. – Отныне я желаю посвятить всю свою жизнь лишь спасению души. Я удаляюсь в свое поместье и прошу вас в будущем уважать наш разрыв, который – ради детей – мы не станем предавать огласке в свете…»
И все. Ни малейшего ласкового слова, ни малейшего сожаления! Д'Артаньян поначалу даже расстроился. Он повертел в руках листок бумаги, нерешительно взглянул на портрет королевы… Взгляд его встретился со взглядом Анны Австрийской, и вдруг ему показалось, что та улыбается ему, выражая поддержку! Его сразу же охватило радостное чувство освобождения, совершенно непредвиденное после стольких дней, проведенных в тюрьме…
Капитан мушкетеров подкрутил усы, взял брошенную им в кресло шляпу. Поглядев в зеркало, убедился в том, что плащ спадает с его широких плеч красивыми складками, затем, окончательно воспрянув духом и насвистывая веселенький мотивчик, надел перчатки и… отправился воздать должное госпоже де Виртевиль, с которой не виделся уже несколько недель и которая, несомненно, с нетерпением ждала этого свидания.
Больше никогда д'Артаньяну не довелось увидеть Шарлотту, которая жила, молилась и умерла в своем замке в Клейетт, скончавшись в весьма преклонном возрасте на много лет позже, чем ее знаменитый супруг.
ЖЮЛЬ-ШАРЛЬ, ШЕВАЛЬЕ де ГОНДИ
Богатый старый аптекарь, которого звали мэтром Бенуа Флерианом, жил припеваючи под вывеской «Золотой Пестик» на улице Вьей-Бушери в Париже. Он без излишней самонадеянности мог рассчитывать на то, что закончит свои дни в мире, покое, комфорте и окруженный тем приятным ореолом респектабельности, который всегда свойствен людям, живущим своим трудом, разбогатевшим только благодаря этому и теперь ждущим от будущего полного удовлетворения.