Исповедь содержанки
Шрифт:
Что происходило дальше, он понимал с трудом. Последняя мысль коснулась двери, он хрипло осведомился:
– Маша… дверь… могут войти…
– Я закрыла на ключ, - сказала она, не отрываясь от его губ.
И дальше – пустота и парение в заоблачной высоте…
Они очнулись от скрипа двери – Мария на столе, Роман на Марии, в дверях – Виктория.
Картина маслом!
Оказалось, что Тропинкина , злая на Клочкову и Малиновского за их, как ей казалось устойчивый роман, все подстроила! Виктории сообщила, что ее вызывает Роман, а сама его соблазнила, и дверь на ключ вовсе не закрыла!
Малиновский требовал увольнения Марии (за дискредитацию руководства!), Клочкова сама подала заявление на увольнение (такое оскорбление от любимого мужчины!), но в результате обе остались. Жданов пожалел Тропинкину – сам бывал в подобных ситуациях, да и ребенок у нее. А Клочкова поделилась с Кирой, Кира сообщила брату, а тот запретил Виктории уходить из «Зималетто»! Она же его секретный агент, его глаза и уши в компании.
Все остались на своих местах, жизнь потекла своим чередом. Но мысль заполучить Романа или отомстить ему засела в голове Виктории.
На следующее утро после случившегося она, как ни в чем не бывало, сидела на своем рабочем месте и даже работала.
Бессонная ночь не испортила ее внешность, наоборот, злость и отчаяние придали ей твердость и надменность - черты лица обострились, застыли в гордой красоте, подчеркнутые умелым макияжем и изысканной прической. Открытое платье притягивало взор к остальным прелестям фигуры. Женщина-мечта!
Жданов и Малиновский, проходя в кабинет, остолбенели и потеряли на мгновение дар речи. Она окинула их презрительным взглядом, произнесла, не поворачивая головы:
– Я решила остаться.
– Кто бы сомневался, - вздохнул обреченно Андрей, а Роман на всякий случай сделал комплимент:
– Ты сегодня божественна!
Через минуту, уже втроем, с Пушкаревой, они проследовали в конференц-зал – совещаться.
И тут позвонил Зорькин – он искал Катерину по неотложному делу. Виктория звать Пушкареву к телефону не стала – какие могут быть дела важнее личной жизни - и сама с ним побеседовала.
Пушкаревой она не мстила, просто попробовала отнять «кусок», который та плохо держала – два куска сразу откусить невозможно, вот пусть и отдаст один! Себе пусть берет Жданова (если сможет), а ей отдаст Зорькина.
Виктория согласилась пойти с Николаем в Ришелье – ресторан она сама выбрала, он, похоже, там никогда не бывал и не знал, где он находится. Вид жениха Катерины ее разочаровал: невысок, неказист – второй сапог из пары с Пушкаревой! И даже кредитки нет, расплачивался мятыми рублями. Но он многое обещал: оплатить ее счета за квартиру, подарить ей свой мобильник, а в будущем… О будущем с ним Вика и не помышляла, а вот поправить финансовые дела была не прочь. А еще оказалось, что он давно в нее влюблен – увидел на фото в журнале и запал. Это тоже неплохо! Приятно сознавать, что тебя боготворят, ради тебя готовы на жертвы, финансовые в том числе. И не надо прилагать никаких усилий, не надо его завоевывать! Глядишь, и Малиновский зашевелится, начнет ревновать.
Пушкарева отнеслась к ее свиданию со своим женихом на удивление спокойно: не кричала, отношений не выясняла, общалась с Викторией как обычно – то есть только по работе. Чего не скажешь о женсовете – дамочки стыдили ее, угрожали, что так дело не оставят, все расскажут – кому интересно? Кате? Так она и так знает. И спокойна…
Спасло Викторию только то, что появилась новая животрепещущая тема для разговоров: Татьяна Пончева оказалась беременна! Поружки-женсоветчицы жужжали как пчелы, и так же роились возле ресепшена и в курилке. Обсуждали признаки, сроки, возможные недомогания. И разрешали Татьяне есть все что захочет и в любых количествах!
Оставалось только завидовать такой заботе! Ее бы кто так опекал…
«А почему бы и нет?- родилась мысль, и Виктория тотчас загорелась ею, стала лихорадочно обдумывать свои дальнейшие действия.
Зерна ее плана попали в благодатную почву! Секретари, взбудораженные сообщением Пончевой, услышали жалобы Виктории на отсутствие аппетита, на тошноту по утрам, на отвращение к запаху сигаретного дыма – она «кидала» их мимоходом, как-бы невзначай, и это усилило интерес, привело к нужному результату – в компании заговорили о беременности Виктории.
Слухи дошли до Воропаевой. Она потребовала от подруги правдивого ответа, и та, опустив глазки «созналась»… Но отца ребенка называть не спешила. «Аппетит» интриганки разыгрался не на шутку, она уже хотела получить двойную выгоду: женить Малиновского и потрясти кошелек Воропаева – о женитьбе Александра не могло быть речи в самых смелых фантазиях.
Кира сообщила новость брату и жениху, а Жданов, разумеется, сказал Малиновскому.
Потенциальные папаши не догадывались о существовании потенциального соперника , виновного в случившемся, пытались решить проблему самостоятельно.
Воропаев о детях не помышлял, о жене - секретарше тоже. Зная любовь Виктории к деньгам, он предложил ей уехать в Милан, где он гарантирует ей жилье и высокооплачиваемую работу. Предложение Вике понравилось, но терять Романа не хотелось – ее чувства к нему были особенные, не похожие на то, что было у нее с другими мужчинами. Она решила подождать, посмотреть на реакцию Малиновского.
А Малиновский… Роман был в растерянности. Не то, чтобы с его подружками не случались такие казусы – случались! Это ведь друг его Жданов был поборником безопасного секса, а он, Роман Малиновский, предавался чувствам, полагая, что женщины сами решают проблемы безопасности. Об этом все знали, как и о том, что он ни на ком не женится «по залету». Денежную помощь оказывал, а остальное – «сама-сама».
С Викторией было иначе – он не отрицал категорически возможность совместного проживания и этим давал ей надежду, и, следовательно, не мог настаивать на аборте. Он даже заикаться об этом не стал! А если родится ребенок, то надо жениться. Ребенку нужна фамилия, отчество. А это значит бессонные ночи, пеленки, бутылочки с питанием, жена в ночнушке, залитой молоком, в халате и бигуди – вид, не вызывающий никакого влечения.
Андрей несколько успокоил друга: не обязательно жениться, можно просто признать ребенка и помогать его воспитывать, содержать материально.