Чтение онлайн

– Русский, я убил в своей жизни впервые… Этими руками… Ужасно.

– Человека? – удивился Гуров. – А у тебя был выбор?

– Человека, руками, – бормотал Дитер.

– Ты убил не человека, а тварь, которая угрожала твоей жизни, угрожала не просто смертью, а страшными мучениями.

– В жизни можно оправдать буквально все…

– Инспектор, твоя фамилия случайно не Достоевский? – Сыщик налил в кружку холодного чая и жадно выпил.

– Я начал убивать, через несколько лет могу превратиться в холодного, равнодушного человека. Герр полковник, вы знаете, что походите на робота, запрограммированного на розыск и уничтожение?

– Я знаю про себя вещи и похуже. – Гуров, и без того бледный и осунувшийся, осунулся лицом еще больше. – Ты, парень, иди спать, завтра тебе петь первым голосом.

– Я ничего не хочу…

– Молчать! – крикнул полковник, подхватил Дитера под мышки, рывком поставил на ноги. – Инспектор, я приказываю вам немедленно лечь спать!

…Старинная настольная лампа с зеленым колпаком стояла на тумбочке в изголовье тахты, освещая призрачным светом лишь тахту, круглый стол, отражалась в экране телевизора; стены комнаты утопали в полумраке, отчего казалось, что комната огромна и не имеет границ.

Нина лежала навзничь, натянув простыню до подбородка, хотя совсем не отличалась стыдливостью, и наблюдала за Олегом, который обнаженным стоял у стола, переставлял бутылки, решая, чего же налить. Он не мог похвастаться хорошо развитой мускулатурой, но тело у парня было ладное и гибкое, движения ловкие и точные. Нина умела скрывать свои чувства, она боялась Тимошу, но Олега боялась значительно больше, слава богу, общаться с Олегом приходилось довольно редко. Тимоша животное прямолинейное и понятное, хитрое, жестокое, глупое, со слабостями, на которые всегда можно надавить, обмануть, заставить подчиниться. Олега же Нина не могла постичь ни умом, ни чутьем, ни женской интуицией. С тех пор, как Нина выяснила, что парню убить человека так же просто, как выпить рюмку, и об убитом он забывает сразу, словно о пустой рюмке, женщина поняла, что и ее жизнь здесь никакой цены не имеет. И если Олег лишь подумает, что она опасна, убьет и через секунду забудет. Парень абсолютный феномен, ведь он читал книжки, прекрасно знает Достоевского, Чехова и Ницше. Нина не могла понять своего любовника, отчего боялась его вдвойне. Почему-то молодой красивой женщине не приходила мысль взглянуть в зеркало или в собственную душу, хотя тоже читала разные книжки, и пусть сама не стреляла, однако распоряжалась человеческими жизнями и спала прекрасно. Видно, так человек создан: он удивляется, возмущается поступками окружающих, а себя считает индивидуумом правильным, скроенным вполне логически.

Олег присел на край тахты, протянул Нине бокал с вином, улыбнулся:

– А теперь выкладывай, как сказал отец сыну, когда тот проглотил полтинник. Ильф и Петров, я плагиатом не занимаюсь. Подружка, ты отлично знаешь, меня не обмануть, и я понимаю, что ты прилетела ко мне не за любовью. Тем более и фасад у тебя сильно попорчен, даже свежая штукатурка не прикрывает.

– Не только за любовью, – с чисто женским упрямством возразила Нина и облизнула распухшую губу. – Прибыли заказчики, мы не уточняли детали, прежде я хочу получить твое принципиальное согласие.

Нина не могла открыться, объяснить, мол, имеются два супермена, один из них немец, и возможно, они нуждаются в наших услугах, но я точно ничего не знаю, буду выяснять. С другой стороны, она не хотела ехать завтра на дачи, вести опасные разговоры, не убедившись, что вооружена и пистолет для стрельбы готов.

– Так вроде твой работодатель устранился, меня в Мюнхене передавали из рук в руки, я своей визитки не оставлял, – сказал Олег. – Как они нас разыскали?

Нина лишний раз убедилась – Олег умен, не моргнув, соврала:

– У меня не один канал связи с Германией, я же там жила почти два года. Кстати о визитках, ты абсолютно уверен, что ничего не обронил в Мюнхене?

– На все сто, – соврал в свою очередь Олег. – Немцы не имеют даже словесного портрета, я выступал под личиной неряшливо одетого уголовника, эдакого прямолинейного дебила. – Он взглянул на свою кисть, на которой в свое время тщательно нарисовал татуировку.

Олег не мог признаться, что один прокол у него произошел. Когда мы говорим, что мир тесен, то сами в это не верим, полагая, мол, красивая байка и не более. Однако Олег убедился, что люди расхожие выражения не придумывают для красного словца, а концентрируют в них опыт своей жизни. Ожидая, пока немцы решат его судьбу, он вечерами прогуливался в районе проживания, заглядывал в бары. Олег раньше никогда за границей не бывал, ему все было интересно и в новинку. Он догадывался, что хозяева приглядывают за ним, считал подобную страховку закономерной, а так как двойной игры не вел, ничего не скрывал, шатался спокойно, пил себе пиво, какого в жизни не пробовал, и ни о чем не беспокоился.

Как вскоре выяснилось, совершенно напрасно не беспокоился. Однажды, сидя с бокалом пива в забегаловке, – это по ихним меркам забегаловка, а по российским представлениям так чистенькая, уютная пивная, – он услышал:

– Привет, приятель! Или я обознался? – И к нему за стол подсел парень, которого Олег сначала не узнал.

– Не помню, как тебя зовут, но вроде мы вместе учились. Я Моня Шеин из «букашек».

Олег вспомнил Моню, который учился в параллельном классе «Б», отхлебнул пива и, растягивая слова на блатной манер, ответил:

– Вали отсюда, Моня! Если я тебя где и видел, так в гробу! – И, растопырив пальцы, ткнул однокашника по глазам.

Моню как ветром сдуло. Инспектор Вольф, начав разыскивать наемника, Моню не нашел, но бармен рассказал, что еврей из России как-то удивлялся, ведь бывают же люди так похожи. Так всплыло название российского города, бармен знал, откуда родом русский еврей, но больше о нем не знал ничего. Дитер получил описание русского, который отказался признать соотечественника, обнаружил его следы в других пивных и маленьких барах. Столь скудная информация и легла в основу розыска.

Если бы Олег Сергеев знал о последствиях своей случайной встречи в Мюнхене, то не только бы отказался от свидания с Ниной, а просто бы застрелил любовницу, порвал единственную ниточку.

Признаваться Нине, что такая накладка произошла, Олег не собирался, искренне полагал: хотя встреча в Мюнхене и была неприятной, однако дурных последствий иметь не может.

– Надеюсь, люди серьезные? – достаточно равнодушным тоном спросил Олег.

– Очень серьезные, – искренне ответила Нина.

И Олег почувствовал эту искренность, кивнул и сказал:

– Прекрасно. Я от работы не отказываюсь. Только в этот раз и деньги будут другие, и конкретную обстановку я должен прояснить сам, здесь, а не двигать неизвестно куда, неизвестно к кому и болтаться там, будто лакей в прихожей. Ты, подруга, обговори вопрос в принципе, реши свои финансовые проблемы. Если все сложится, сведи нас и уходи в сторону.

Такая постановка вопроса Нину вполне устраивала, она села, обнажила грудь, которая в зеленоватом свете казалась перламутровой, сказала: