Чтение онлайн

Мне нравится это слово, так как его корень от слова любовь. Просто различные интерпретаторы исказили истинное значение. В результате получилось что-то постыдное и смешное. И вообще - современный русский язык беден в описании самого сильного чувства в жизни людей. Начнешь излагать все так как оно есть на самом деле - получится похабщина, иносказательно - псевдомедицинский трактат. Ну нет нормальных слов для обозначения половых органов! Да что говорить, если сейчас даже обратиться на улице по-русски к человеку непонятно как! Я категорически не приемлю обращение: "Мужчина! Женщина!" Товарищ - это для коммунистов осталось, не каждый выглядит господином, а мадам - это нечто опереточное, отдающее парикмахерской.

"Ужли сударыня?- говаривал Грибоедов.
– Сударыня, ха-ха, прекрасно, сударыня, ха-ха, ужасно!" Вот. Уже тогда стояла эта проблема.

С Денисом я познакомилась на курсах. Он-то и вел у нас этот дополнительный курс компьютерной графики. Многие пренебрегали и не ходили на этот курс, а мне, наоборот, очень он нравился. Я в детстве жутко завидовала тем, кто умеет рисовать. Считая, что уметь рисовать - значит рисовать похоже, я с удовольствием рассматривала карикатуры датского художника Херлуфа Бидструпа. А Денис великолепно рисовал карикатуры, одна из них, где я с длинным носом и патлами, торчащими в разные стороны, но при этом ужасно похожая, говорю, подбоченясь: "Любопытство не порок, а такое хобби", - висит у меня в спальне. Он точно подметил одну из основных черт моего характера. А я считаю, что любопытство всегда шло мне на пользу. Ведь что такое, например, наука? В сборнике "Физики шутят" прямо так и написано: "Наука - это способ удовлетворения своего любопытства за счет государства." Если бы не эта черта характера, я бы не выучила английский, чтобы читать в подлиннике интересующие меня вещи, не пошла бы на курс и не встретила бы Дениса.

Когда он наклонялся ко мне и положив свою руку на мою, водил мышкой по плате, чтобы точнее нарисовать линию - меня охватывало томящее чувство, как будто большая теплая лапа схватила меня внизу живота и тянула вниз. Терпкий запах его одеколона, с оттенком свежей зелени, будоражил мои чувства и мне с трудом удавалось вернуться к теме урока.

Мне все в нем нравится. Его имя - Денис Геллер, Дениска. В детстве я обожала "Денискины рассказы" Виктора Драгунского. У нас дома была его книжка с дарственной надписью, так я зачитала ее до дыр. Мне нравится, как называли Дениса наши разноязычные ученики: англоязычные - Дэннис, а французы - Дэниз, с протяжным вторым слогом.

Он служил в авиации, рассчитывал на компьютере что-то там для диспетчерской службы, прыгал с парашютом и мог управлять легким двухместным самолетом. При этом он не был эдаким Джеймсом Бондом, чернооким красавцем, созданным Коннери-Далтоном-Муром на погибель прекрасной половины человечества. Денис - просто милый еврейский мальчик, высокий и стройный, с серыми глазами, ироничный и обаятельный.

Я вышла из ванной. Чувство свежести странным образом сочеталось с желанием немедленно завалиться в постель и уснуть.

Дашка спала в своей комнате, уткнувшись носом в подушку. Я поправила одеяло, повернула ее на бочок и тут обратила внимание, что она не выключила компьютер. Слава богу, что у нас в стране додумались брать плату за телефон по ночам по удешевленному тарифу.

А то бы я давно разорилась.

Интернет нам подключил Денис. Наш компьютер что-то стал барахлить и Денис любезно согласился придти и посмотреть, в чем проблема. Он разговорился с Дашкой, показал ей несколько примочек, чем ее совершенно очаровал, попил чай с шарлоткой и откланялся.

У нас, собственно, все уже было на мази. Люди взрослые, нам не нужно много слов, и первый раз Денис поцеловал меня, когда мы с ним замешкались при выходе из аудитории. Встал известный советский вопрос: где? У него? Но там вполне еще моложавая мама, вряд ли ей понравится, если сын приведет в дом женщину, да еще старше него. Я забыла сказать: я на семь лет старше Дениса. Это не прибавляет мне оптимизма, хотя все говорят, что я в свои тридцать четыре выгляжу на двадцать восемь. Но иди знай, где правда. Он говорит, что мой возраст его мало волнует (имея четырнадцатилетнюю дочь, трудно скрыть количество прожитых лет). Пока что я делаю вид, что верю.

Когда Денис установил нам Интернет, Дашка прыгала от восторга. Меня до сих пор грызет совесть, но я воспользовалась ее настроением и попросила ее ответить: не будет ли она возражать, если Денис будет иногда оставаться ночевать в моей комнате?

Ее ответ меня удивил. Все-таки плохо мы знаем наших детей. Дарья сказала:

– Мамуля, это хорошо, что у тебя есть друг, а то без друга ты злая.

Нет, как тонко подмечено! Всю гормональную подоплеку наружу вытащила. А мы до сих пор думаем, что они младенцы и ничего в житейских делах не понимают.

С тех пор прошло около года. Денис навещает меня время от времени, мы выезжаем на природу, бываем в театрах, в ресторанах - на сегодняшний день, наши отношения устраивают обоих. Я не замужем, Дарья с Денисом вместе лазают по Интернету, пару раз в неделю я глажу мужские рубашки, и грех жаловаться на существующее положение.

Говорят, что одинокая женщина всегда стремится замуж, но по отношению ко мне это неверно. Я никогда не хотела замуж за Дениса. Но человеку не свойственно одиночество. Нельзя оставаться одной - от этого портится характер и цвет лица. А Денис из-за своей легкой застенчивости с трудом знакомился с подходившими ему по возрасту девушками. Он говорил мне, что чувствует себя при знакомстве, как на примерке - причем он выступает в роли костюма. А со мной ему было легко и приятно.

Эта ситуация не устраивает только одного человека - его мать. Строгая дама, не человек, а педагогическая поэма, она сразу же встала в третью балетную позицию в отношении меня. "Она тебе не пара, она не родит тебе ребенка, разве нет на свете девушек, не побывавших замужем?" Эти сентенции мадам Геллер произносила ежедневно. Она не постеснялась сказать Денису нечто подобное даже в моем присутствии, когда он однажды привел меня к себе домой:

– Надеюсь, ты понимаешь, что это неприлично?
– обратилась она к сыну.

Денис пытался отшутиться, но тут в полемику вступила я. Терпеть не могу, когда меня пытаются поставить в неловкое положение:

– Вы имеете в виду меня?

– Да, милая, именно вас.

– Что вас во мне раздражает, мое существование?

– Только рядом с моим сыном.

– Зато у вашего сына после общения со мной пропадают отрицательные эмоции. А вот вас они обуревают. Могу я вам что-нибудь посоветовать?

– Ах, вы...
– она запнулась.

– Ничего, я всегда к вашим услугам - вы же родили такого сына.