Исповедь зверя
Шрифт:
Уже стемнело. В полусознательном состоянии забрался на какой-то бугор, справа увидел свет…
«А вот и свет в конце тоннеля…»
Сознание отключилось, и я упал…
* * *
Огромный зверь, ещё больше того, которого убил, стоял и смотрел на меня человеческими глазами. Шерсть чёрная, наполовину с сединой, это был старый волк. Из пасти хищника текла слюна, он хотел меня съесть…
Открыл глаза… Я лежал в какой-то комнате, не в палате.
«Странно, – промелькнула мысль, – вот уж не думал, что на том свете будут комнаты». Вдалеке послышались мягкие шаги, явно не в обуви, значит точно не в больнице.
– Наконец-то он очнулся, – сказала женщина. – Женя, иди сюда.
Не увидев женщины, опять закрыл глаза: «Так, зовёт какого-то мужика, зачем?..»
Послышались другие шаги, я рассчитывал, что тяжёлые, но они оказались еле слышными. Рядом со мной кто–то сел.
– Как ты себя чувствуешь? – послышался мягкий, музыкальный девичий голосок. Он напоминал летний, лесной ручеёк.
Я снова открыл глаза. Передо мной сидела молоденькая девушка лет восемнадцати-девятнадцати, в голубом атласном халате. Пшеничного цвета прямые волосы, падали на плечи. Её глаза, как два зелёных луга, были неестественно ярко-зелёного цвета. И к тому же ещё длинные ресницы. На овальном лице красовались маленький с горбинкой носик и красивые пухленькие губки.
Я посмотрел на неё. На щеках блондинки тут же выступил румянец, и она опустила глаза. Охрипшим голосом спросил:
– Где я?
– Ты у нас дома, в Новосибирске, – сказала Женя.
– Как я сюда попал? Я же был в лесу…
– Мы ехали от бабушки домой, ещё в феврале…
– Что?! – перебил я, пытаясь подняться. – А сейчас, какое число?..
– Двадцать пятое марта…
– Как? Не может быть… Неужели столько был без сознания?
– Да. Мы даже не знаем, как тебя зовут.
– Сергей… – тихо сказал я, и вновь лёг закрыв глаза.
– Серёжа, тебе плохо? – тревожным голосом спросила Евгения.
–Нет, со мной всё в порядке… – грубо ответил я, тут же подумал: «Они мне жизнь спасли», – и сразу извинился. – Прости, не хотел тебе грубить, просто прошло столько времени, а обо мне, никто ничего не знает из родных… У вас есть телефон?
– Да.
Я хотел встать с кровати, но резкая боль в боку бросила меня обратно.
– У тебя ещё не совсем рана зажила, – ответила она, на немой вопрос, – Мы не повезли тебя в больницу…
– Почему? – не понял я.
– Так ты всю дорогу пока мы ехали, твердил: «Только никому обо мне не сообщайте… Пожалуйста… Из-за этого могут люди пострадать… Я сейчас оклемаюсь и поеду домой…» Ну и всё в таком духе.
– И вы поверили?.. – с сомнением посмотрел на неё я. – Я же был с оружием. Обычные люди так не ходят…
– Ты говорил про зверя, про каких-то спецов-москвичей, и мы решили, что это как-то связано с Сибирским Зверем-Людоедом что обитал в тех краях, о котором столько по телевизору говорят… Вот две наивные женщины, – она усмехнулась, – и поверили тебе.
– Что ж… – в голове был полный бардак. – «Будем считать это удачным стечением обстоятельств», – а вслух спросил. – Жень, а мои вещи?..
– Всё цело. Я постирала, починила и погладила, вон в шкафу висит, а оружие к тебе под кровать положила.
Сунул руку под одеяло… Я был голым.
«Значит, они меня полностью раздели. Ну, бабы!»
Мои глаза хитро прищурились.
– А если я, какой-нибудь маньяк?..
– Непохож ты на маньяка, – махнула та рукой.
– Слушай, Жень, ты умеешь хранить тайны?
– Умею, – заговорчески тихо сказала она.
– Тогда слушай… – и я рассказал всю свою историю.
– А зачем ты им? – выслушав, спросила она.
– Если б я знал…
– Тогда тебе нельзя возвращаться домой, они наверняка тебя там ждут, – как бы с надеждой сказала она.
– Всё равно мне надо вернуться.
– Зачем? – не понимала Женя.
– Пойми, я же должен узнать, чего они хотят от меня, да и прятаться всю жизнь не собираюсь.
– Делай, как знаешь, – сказала она и направилась к выходу.
Я смотрел ей в след – высокая, стройная, с пшеничными волосами, струящимися до пояса. Красивая…
В памяти всплыла Оля: каштановые волосы, серые глаза, тоже, как и Женя стройная, – интересно, ждёт она меня ещё, или нет? Да если и не ждала, соврёт как обычно, что соскучилась. Да, Серёга, не везет тебе с женщинами. Я закрыл глаза, и через некоторое время заснул.
Когда проснулся, начало светать.
«Так. Надо хоть что-то одеть».
Превозмогая, ещё не отпустившую боль, попытался встать. В глазах зарябило. Сел на кровать. Подождав немного, ещё раз попробовал подняться. Ноги затряслись в коленях. Прижав, аккуратно заклеенную рану рукой, прихрамывая, подошёл к шкафу. И только его открыл, как в дверь ворвалась Женя. Я стоял полностью раздетый. Густо покраснев, она отвернулась.
– Извини. Не думала, что ты уже встал.
– Ничего, ты ведь меня уже видела…
– Нет. Раздевала и лечила мама, а я тебя только кормила. Мама всё шутила: «Не смущай молодого человека», – вот я и не смущала.
– Хотел спросить.
– Да?
– Как же вы меня кормили в бессознательном состоянии?
– Капельницы. Ну и также, как в больницах бессознательных больных… – уклончиво ответила она.
Я посмотрел на руки. Синяков на венах было предостаточно. Одевшись, дал разрешение:
– Ладно, поворачивайся.
Она, опять была в своём коротком голубом халате, что почти не закрывал её стройные ножки, а я стоял в старом трико с оттянутыми коленями и майке. Вид у меня был отпадный. Мы оба засмеялись.
–Пойдём завтракать, – сказав это, она вышла из комнаты, я за ней. По дороге на кухню, завернул в ванную. Включив воду, чтобы умыться, поднял глаза к зеркалу. Лицо сильно похудело. Через правую сторону проходил уродливый шрам. Внезапно лицо начало меняться, быстро покрываясь серой шерстью; карие глаза стали звериными, челюсти вытянулись вперёд, из пасти торчали острые, длинные клыки… Я отпрянул от зеркала, и упал на пол, свалив за собой какие-то бутыльки. На грохот прибежала Женя, удивлённо посмотрела на меня.