Исповедник
Шрифт:
Габриель протянул руку.
23
Рур, Прованс
Они отъехали от виллы Антонеллы Губер, когда уже смеркалось, провожаемые лаем бельгийских сторожевых. Кьяра сидела рядом с Габриелем, держа в руках письмо. У подножия холма он свернул на двухполосное шоссе, уходившее на запад, к Грассе. Последние лучи закатного солнца падали на вершины далеких холмов, окрашивая их в алый цвет крови.
Минут через пять Габриель заметил темно-серый «фиат». Сидевший за рулем мужчина проявлял особую осторожность. Он все время держался на своей полосе и, даже когда Габриель сбросил скорость ниже минимально разрешенной, не позволил себе уйти вперед, сохраняя дистанцию в несколько корпусов. В общем, он никак не походил на обычного француза, превращающегося за рулем в маньяка-самоубийцу.
Они въехали в Грассе, потом повернули к старому центру города. Его уже давно оккупировали выходцы с Ближнего Востока, и в какой-то момент Габриелю показалось, что он оказался где-то в Алжире или Маракеше.
– Убери письмо.
– Что случилось?
– За нами следят.
Он сделал несколько поворотов и ускорений.
– Не отстал?
– Держится.
– Что будем делать?
– Покатаемся.
Покинув старый город, они снова устремились к автостраде. «Фиат» не отставал. Габриель проехал через центр и повернул на шоссе Н-85, идущее от Грассе к Приморским Альпам. Через десять секунд в зеркале заднего вида появился «фиат». Габриель вдавил в пол педаль газа, и «пежо» рванулся вверх.
Грассе остался позади. Дорога петляла и кружила. Справа поднимался поросший кустарником склон горы, слева зиял уходящий к морю обрыв. «Пежо» не обладал достаточной мощностью, и, как ни старался Габриель, «фиат» легко удерживал нужную ему дистанцию. На прямых отрезках дороги Габриель бросал взгляд в зеркало и каждый раз видел там седан. Один раз ему показалось, что водитель «фиата» разговаривает по мобильному телефону.
На кого же ты работаешь? Кому звонишь? И как, черт возьми, нашел нас?
Антонелла Губер… Они убили ее мать. И возможно, установили наблюдение за виллой.
Минут через десять впереди появился городок Сен-Валье, тихий, спрятавшийся за жалюзи и ставнями. Проехав через центр, они остановились на небольшой площади, и Габриель поменялся с Кьярой местами. Седан припарковался на противоположной стороне улицы. Габриель велел девушке выехать на шоссе Д-5, идущее к Сен-Сезару, и достал полученную от Шимона Пацнера «беретту».
«Фиат» последовал за ними.
Начался долгий и трудный спуск. Лента шоссе то вытягивалась прямыми отрезками, то извивалась опасными поворотами. Кьяра вела машину так же, как вела яхту – уверенно и легко, – что не могло не понравиться ее спутнику.
– Вас в Академии учили отрываться от преследования?
– Конечно.
– Ты чему-нибудь научилась?
– Я была первой в группе.
– Докажи.
Кьяра переключила скорость и добавила газу. Мотор взвыл, «пежо» рванулся вперед. Стрелка медленно поползла к красной зоне. Кьяра оставалась на той же передаче и не снимала ногу с педали газа, пока спидометр не показал сто восемьдесят километров в час, затем переключилась. Ее маневр, похоже, застал водителя «фиата» врасплох, но он быстро пришел в себя и вскоре восстановил прежнюю дистанцию.
– Наш друг не отстает.
– Что ты от меня хочешь?
– Заставь его поработать. Не давай ему расслабиться. Мне нужно, чтобы он занервничал.
На длинном прямом спуске «пежо» вышел на двести километров. Потом начался извилистый участок, и Кьяра мастерски сбросила скорость и уверенно прошла несколько поворотов. Очевидно, занятия в Академии пошли ей на пользу. Человек в «фиате», по-видимому, не обладал таким мастерством. Дважды он едва удерживал машину на поворотах.
Учитывая взятый темп, они быстро домчались до Сен-Сезара. Это был средневековый город с каменными стенами, разделенный автострадой на две половины. Кьяра сбросила скорость. Габриель приказал ехать быстрее.
– А если кто-то будет переходить эту гребаную дорогу?
– Наплевать! Жми, черт возьми!
– Габриель!
Погрузившийся в темноту город пронесся мимо неясным пятном. Водителю седана не хватило храбрости последовать их примеру, и он замедлил ход. На выезде из Сен-Сезара их разделяло уже не двадцать, а триста метров.
– Это же безумие. Мы могли запросто задавить кого-нибудь.
– Не дай ему приблизиться.
Теперь дорога превратилась в четырехполосное шоссе. Слева остались знаменитые пещеры и гроты, далеко впереди виднелся четко выделявшийся на фоне лунного неба горный кряж.
– Поверни туда!
Кьяра ударила по тормозам и, когда «пежо» стало заносить, сбросила передачу и одновременно дала газ. Габриель повернулся и посмотрел через плечо. «Фиат» тоже вписался в поворот и набирал скорость.
– Выключи свет!
– Но я же ничего не увижу!
– Делай, что говорят.
Она потушила фары и машинально сбросила газ, но Габриель тут же закричал, что ехать надо быстрее. Несколько минут они неслись по дороге, угадываемой лишь благодаря мерцанию луны, пока не оказались в роще из дубов и сосен. Шоссе резко уходило вправо. Огней «фиата» видно не было.
– Стоп!
– Здесь?
– Стоп!
Кьяра утопила педаль тормоза. Габриель открыл дверцу. В воздухе висела густая пыль.
– Поезжай! – крикнул он и прыгнул, успев захлопнуть за собой дверцу.
Ей не оставалось ничего другого, как продолжить путь к горному кряжу. Через несколько секунд Габриель услышал приближающийся к его позиции «фиат». Он отпрыгнул с дороги, опустился на колено возле низкорослого дуба и поднял руку с пистолетом. Когда седан выскочил из-за поворота, Габриель открыл огонь по колесам.
Две покрышки лопнули. Машина моментально вышла из-под контроля, потеряла скорость и начала разворачиваться, но тут центробежная сила сбросила ее с полотна и опрокинула влево. Габриель принялся считать, сколько раз она перевернется, но сбился со счета – по меньшей мере пять или шесть. Он поднялся и медленно подошел к бесформенной груде металла. Где-то внутри этой груды зазвонил мобильный телефон.
«Фиат» застыл колесами вверх. Габриель наклонился и заглянул в разбитое окно – водитель лежал на том, что раньше было крышей. Ноги у него были гротескно вывернуты, грудь раздавлена, из раны шла кровь. Тем не менее, он был жив и все еще пытался дотянуться до лежавшего в нескольких дюймах от руки пистолета. Глаза сохраняли осмысленное выражение, но пальцы уже не подчинялись командам мозга. Шея была сломана, но водитель, похоже, не сознавал этого.