Шрифт:
1.
Возвращаясь этим вечером домой, Хейн чувствовал себя особенно уставшим. Конец рабочей недели осложнял еще и недавно прошедший дождь, превратив асфальт в тусклое зеркало, с поверхности которого отражались разноцветные неоновые вывески. Чтобы хоть как-то перебить въевшийся уже в подсознание запах офисной рутины, он опустил оба боковых окна в своем Додж Аспен 1976 года выпуска и в полную грудь вдыхал прохладный, влажный воздух. Двигатель машины бормотал монотонным шепотом, притупляя мысли водителя. Старый железный конь достался Хейну от его отца в отличном состоянии. Хоть старик и изрядно прикладывался к бутылке, алкоголь все же не смог убить его страсть к машинам. Дождавшись окончания школы, парень, не смея больше терпеть выходки пьющего отца, собрал немногое, что у него было, написал записку, которую так и не решился оставить, и умотал прочь из той глуши, в которой рос. И вот позавчера, спустя 10 лет после своего побега, он узнает, что отец покончил с собой, повесившись на чердаке дома. "Безнадежный пьяница нашел свое место" - так подумал Хейн, услышав трагическую новость. Во всей этой истории своей семьи его утешало лишь одно - матери не стало задолго до того, как их глава семейства превратился в полного деграданта с отсутствием даже признаков подобия морали.
Перебирая тяжелые мысли на фоне глубокого гула двигателя, Хейн совершенно отключился от дороги и не заметил, как вылетел на середину перекрестка. Неожиданно прямо перед носом его машины затормозил большой Пикап синего цвета. В нескольких сантиметрах от аварии Хейн успел нажать на педаль тормоза и замереть.
– Ты на дорогу вообще смотришь, мудила?!
– водитель Пикапа, как показалось Хейну, буквально плевался пеной и тыкал куда-то вверх. Парень поднял взгляд по направлению руки. На светофоре ярко горел красный свет.
– Убирайся в ту дыру, откуда вылез. Накупят права, уроды, и рассекают....
Последние слова злопыхатель выкрикивал уже себе под нос, разворачивая свою старую колымагу в направление дороги. Постояв еще минуту и придя в себя, Хейн завел двигатель и медленно покатил домой. Но даже такая встряска не смогла проветрить его уставшую голову. Мысль "убраться в ту дыру, откуда он вылез" все настойчивей сверлила его сознание, пока он наконец не припарковался возле своего дома. В окне второго этажа горел свет. Было видно, как молодая девушка суетится на кухне, что-то готовя на ужин.
– Лара, вот кто меня спасет.
– Хейн, не выходя из машины, глядел на родной силуэт, снующий в окне.
Схватив с соседнего сиденья бумажный пакет с брокколи, купленный к ужину специально по ее просьбе, он медленно поплелся домой в предвкушении теплых объятий любимого человека.
– Я дома!
– первым, как и всегда, навстречу хозяину выбежал лабрадор по кличке Оскар. Лара нашла бедолагу два месяца назад в картонном ящике возле мусорного бака. Сейчас это уже был совершенно другой пес, здоровый и довольный новой жизнью. Хотя Хейн и был поначалу против такой живности у себя дома, но перед обаянием Лары не продержался и трех минут. Следом за Оскаром в дверях показалась молодая стройная девушка. В руке она держала большой кухонный нож.
– Возможно, я ошибся дверью - шутка получилась на удивление не удачной. По его лицу скользнула уставшая улыбка.
– Тогда придется скормить вас нашей собаке, несчастный незнакомец - подойдя ближе, Лара обняла Хейна и поцеловала.
– После такого дня я даже не против. Но сначала сам бы поужинал.
– Отлично! Я уже почти закончила. Ты купил, что я просила?
– Да, брокколи в бумажном пакете. Может уже отпустишь меня?
– все это время Лара, обняв Хейна, целовала его щеки, покрытые легкой щетиной.
– Ой да пожалуйста, больно нужно, ваше величество - еще раз поцеловав его, Лара скрылась за дверью, ведущей в кухню. Как Хейн и предполагал, накопившаяся за день усталость, начала по немного отступать при виде этого милого создания.
Ужин был практически закончен. Хейн допивал свой кофе с молоком, так как чистый кофе старался не пить после 16:00, а Лара начала убирать грязную посуду со стола.
– Я так и не спросил, как прошел твой день - сытый и довольный ужином, Хейн оценивающе рассматривал Лару, одетую только в его рубашку.
– О-о-о!
– в ее голосе появились нотки веселья, но и в тоже время нежелания вспоминать уходящий день - это было нечто! Помнишь младшего сына Трамбле? Ты с ними столкнулся в парке на той неделе, когда гулял с Оскаром.
– Да, странный малый, как в прочем и его родители. Наглец пытался укусить Оскара за нос.
– Ага, вот он сегодня просунул свою тупую голову в лестничные перила, и не смог вытащить обратно. Представь только эту картину. Пришлось вызывать спасателей. Естественно, те доложили его родителям. Ты бы видел, они примчались с такими криками, что жутко представить. Я так рада, что сегодня не в его группе работала.
– Ты уверена, что еще хочешь работать воспитателем?
– Хейн, я очень люблю детей, и такие дни, как сегодня, не смогут изменить мое отношение к ним.
– он осторожно подтянул ее к себе за край рубашки и прижался лбом к ее животу.
– Я знаю, что ты очень любишь детей, но..
– Не начинай, прошу тебя - она вырвалась из его объятий - мы пытались, и у нас ничего не вышло. Лучше расскажи, как прошел день у тебя.
– Ну, у меня все немного драматичней. По дороге домой чуть было не попал в аварию. А еще сегодня утром мне позвонили в офис. Знаешь откуда?
– Не знаю.
– Из Блу Кор. Умер мой отец. Точнее повесился на чердаке своего дома.
– Лара от нежданности таких новостей испуганно вскрикнула и машинально прикрыла рот рукой.
– Милый, мне так жаль - присев возле него на корточки, девушка взяла его руки в свои.
– Все хорошо. Удивительно, я даже ничего не почувствовал. Этот старый засранец за все 10 лет даже не известил о своем существовании.
– Прости, что задам этот вопрос сейчас, но ты сам как-то связывался с ним?
– В этом не было нужды, не я уничтожил нашу семью.
– холодно отрезал Хейн.
Не говоря ни слова, Лара убежала в другую комнату, и спустя несколько секунд вернулась с какой-то бумагой в руке.
– Смотри, что сегодня утром пришло по почте.
– она протянула пропечатанный лист бумаги - я забыла сказать тебе сразу. Но согласись, это как-то странно выглядит.
В ее руках была почтовая телеграмма. Практически все почтовые службы Галифакса отказались от подобной услуги. Но извещение пришло из Блу Кор, а тамошняя почта еще использовала обычные печатные телеграммы, считая это своей особенностью. В ней говорилось, что отец Хейна, Уильям, срочно ждет его в эту пятницу дома в Блу Кор.