Чтение онлайн

Ее отец шагнул вперед, скрестив руки на груди. Он был той внушительной горой, которую Эйра помнила с детства. Кем-то, с кем только у Маркуса когда-либо был шанс сравниться.

— Мы не твои биологические родители.

Она моргнула, снова моргнула, будто внезапная проблема с ее ушами могла быть устранена, если бы мир стал лучше виден.

— Вы… что? — Ее голос был далеким, отстраненным и не походил на ее собственный. — Я не думаю, что я…

— Эйра, послушай. — Мама задумчиво погладила ее по волосам. — Мы всегда считали себя твоими родителями… твоими настоящими родителями. Мы — твоя семья. Мы любим тебя.

Эйра повернула голову, чтобы посмотреть на женщину, прикасающуюся к ней. Глаза ее матери… Реоны были наполнены потаенной болью, которая грозила выплеснуться наружу. Эйра несколько раз моргнула, пытаясь увидеть маму такой, какой она была когда-то, но лицо рядом с ней вдруг стало странным.

Она повернулась к отцу… к Херрону.

— Вы лжете.

— Эйра… — начала говорить Реона.

— Вы лжете! — Эйра оттолкнула женщину. Она отшатнулась назад, ее тело болело при каждом шаге, но это было не из-за испытаний. Это было от раны, которая была у нее всю ее жизнь, а она никогда не знала.

— Нам нелегко говорить тебе это. Эйра, пожалуйста… — Реона попыталась успокоить ее.

— Ты сказала, что готова, так веди себя соответственно, — огрызнулся Херрон. Он всегда был на взводе, когда ему было больно. Так было в тот раз, когда они были на пляже, и ее подхватил прилив. Они думали, что она утонула. Ее отец кричал на нее сквозь слезы. Эйра смотрела ему в глаза, ища тепла и не находя его. Ей хотелось накричать на него, чтобы выплеснуть эмоции, пока ее разносило на куски перед ними обоими.

— Как… если вы не… то кто? — с трудом выговорила она.

— Однажды зимней ночью тебя оставили на пороге нашего дома, — ответил Херрон. Его деловитый тон было неприятно слушать. — Мы обнаружили тебя только утром. Ты была так неподвижна, что мы подумали, будто ты замерзла до смерти. Но твоя мама все равно настояла, чтобы мы отнесли тебя внутрь. Ты согрелась и начала плакать.

— Я могла и не рожать тебя, — мягко сказала Реона, — но ты во всех отношениях моя дочь, как Маркус мой сын.

Слушая, Эйра рылась в своих самых далеких и ранних воспоминаниях в поисках каких-либо намеков на то, о чем говорили ее родители… какого-то доказательства, что все это было правдой. Но она ничего не смогла найти. Ее самыми ранними воспоминаниями были игры с Маркусом зимой.

С ее братом.

Не ее братом?

Эйра обхватила голову обеими руками. Она потрясла ей, словно могла сбросить эту правду, как снег с плеч. Это была правда, она знала, что это так. Какая-то часть ее, должно быть, всегда знала, потому что теперь это казалось ужасно очевидным.

У ее матери были такие же густые золотистые волосы, как у Фрица, Маркуса и остальных членов семьи Чарим. У ее отца были более темные пепельные волосы, не платиновые, как у Эйры. У ее матери на носу и щеках была россыпь веснушек, от которых Маркус тоже унаследовал слабые крапинки. На лице Эйры не было никаких подобных отметин.

Перестань называть их мамой и папой, раздался голос в глубине ее сознания. Они ими не являются.

Являются, ответило ее сердце.

Завязался спор, который расколол бы ее надвое.

— Эйра. — Две руки опустились ей на плечи. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Реоной. — Я знаю, что это тяжело для тебя.

— Тяжело? — Она оказалась в кульминации ужасной шутки. Ей стало трудно дышать, словно кто-то ударил ее прямо в живот. Эйра издала глухой смешок дрожащими губами. Все знали об этом. Все это видели, кроме нее. Вся вселенная смеялась над ней. В любом случае так было всегда, а она никогда не понимала истинной причины этого. «Даже твоя мать не смогла полюбить тебя», — вот что сказала Ноэль три года назад в ночь инцидента. Получается, даже Ноэль каким-то образом знала правду. Вот почему это было так больно. Эйра была той, кто ничего не замечал. — Вы понятия не имеете, каково это.

— Возможно, но мы здесь, чтобы помочь тебе. Мы любим тебя, — успокаивала мама.

— Вы не любите меня! — Эйра отступила. В ней ревел прилив, лед потрескивал под ее онемевшими пальцами. Она не позволила бы им снова прикоснуться к ней, используя магию, если бы ей пришлось. Она едва могла думать, пока они смотрели на нее. — Если бы вы… если бы вы любили меня, вы бы сказали мне. Кто-нибудь бы мне сказал. Почему мне никто не сказал?

Эйра ударилась спиной о стену позади себя. Она даже не осознавала, что отступала. Между ней и ее родителями разверзлась огромная пропасть. Снег волшебным образом выпал между ними, образовав ледяную полосу.

— Мы хотели, — умоляюще сказала Реона, слезы текли по ее щекам. — По мере того как ты росла, это становилось все труднее и труднее. Мы…

— Труднее для вас? — Эйра почти кричала. — А как насчет меня? Вы когда-нибудь думали обо мне?

— Конечно. — Херрон шагнул вперед, но не пересек ее магическую черту. — Это было все, о чем мы думали, и почему мы тянули.

— А чего тянули? — Что могло заставить их держать это от нее в секрете?

— Ждали, когда ты повзрослеешь, чтобы справиться с правдой и понять ее важность. — Херрон встретился с ней взглядом. — Есть еще одна деталь о той ночи, когда мы тебя нашли. С тобой была записка, спрятанная под одеялом, но на ней не было надписи, только символ трезубца.

— Что он значит? — прошептала Эйра.

— Ты знаешь, что он значит, — сказал Херрон. Он вырос в Опарине. Он был тем, кто рассказывал ей истории старых моряков и заставил Эйру поклясться, что она никогда не скажет вслух имя королевы пиратов. Ее обещания внезапно обрели новый смысл.

— Нет, нет, это невозможно. Она — миф. — Эйра отчаянно замотала головой. Больше не надо, ей хотелось умолять. Она больше не могла выносить никаких откровений.

— Сообщалось, что Аделу видели тридцать лет назад в Опарине, — сказал Херрон. Одно упоминание имени Аделы заставило Эйру съежиться. Одно это имя было плохой приметой. Она всегда ненавидела его, но, возможно, теперь выясняла причину.