Чтение онлайн

Но вот теперь, сидя в роскошной машине Вадима, Полина вдруг остро осознала, что никакие родители, никакие настоящие братья и сестры не заменят ей ни Марты с Данилой-старшим, ни ребят. У нее была семья. Настоящая — потому что она любила их всех. Жаль, что все они погибли…

Полина смотрела вперед и едва сдерживала слезы…

— Приехали, — сказал ей Вадим, останавливая машину у большого трехэтажного дома.

Он подвел ее к двери, нажал кнопку звонка и оставил одну.

— Боюсь опоздать, — улыбнулся он, подбадривая ее. — Я присоединюсь к вам позже. Отец обещал потрясающий ужин. Пока.

Вадим ушел, а Полина оробела. Уж не шутка ли все это? Роскошный дом, сказочные машины, цветы у крыльца, названия которых она не знает.

А вдруг это розыгрыш? Сейчас откроется дверь и удивленный хозяин спросит — что ей угодно?

Дверь открыл вовсе не мужчина, а пожилая женщина с белым котом на руках.

— Полина? — улыбнулась она. — Проходи, отец ждет тебя.

Они поднялись на второй этаж. Полина, робко ступая по богатому ковру, подошла к высокому крепкому мужчине. Он взял ее за руки и разглядывал, молча улыбаясь. «У него знакомые глаза», — подумала Полина и тут же поняла, что такие глаза она ежедневно видит в зеркале. Последние ее сомнения развеялись, но робость не отступала.

Андрей усадил ее рядом с собой на диване и попросил Евгению принести им по чашечке чая.

— Ты, должно быть, большая любительница шоколада? По крайней мере, твоя мама его обожала.

Полина расцвела. Вот ведь, никогда не слышала об этих людях, а сразу понятно, что их многое связывает. Она кивнула. Когда Евгения вышла, Андрей стал рассказывать:

— Мне важно, чтобы ты поняла: я не из тех, кто отказывается от своих детей, я искал тебя много лет. Но так уж сложились обстоятельства, что все было против меня… Двадцать пять лет назад компания молодых людей, к которой принадлежали и я, и твоя мама, собиралась по вечерам в доме у преподавателя истории и с увлечением слушала его. Он был сентиментальным философом и утверждал, что близится время, когда обычное сознание в человеке заменит сознание космическое, люди научатся передавать друг другу свои мысли на расстоянии. Он рассказывал нам о Рерихах. Не то, что написано о них в книгах. Ты ведь представляешь наверно, Полина, те времена? Что мы знали, кроме марксизма-ленинизма? Он рассказывал об агни-йоге. О волшебном камне. Его дед переписывался с Рерихом. И так увлекательно он все это излагал, что нам повсюду мерещилось Беловодье — волшебная страна, жители ее поголовно счастливы, познав главную тайну бытия. Мы были молоды и страстно желали счастья и мудрости. Страна, раскинувшаяся через весь континент, казалась нам тогда тесной, она не включала Тибет — хранителя тайн вселенной и человечества. А запрещенная вера — не важно в какого Бога — виделась единственно возможным спасением.

Евгения принесла чай, накрыла возле них маленький столик. Андрей продолжал говорить, не замечая ее:

— Мы решили уехать на Алтай, чтобы глубже изучить Агни-йогу. Ты представляешь, чем это грозило в шестидесятые годы? Нас обвинили во всех смертных грехах и посадили. На долгие годы мы потеряли связь друг с другом. Я любил твою мать но когда мы расставались, понятия не имел, что она беременна. Ты родилась в тюремной больнице, а я даже не знал о твоем существовании. Тебя отправили в детский дом…

— Под Приозерск, к Марте, — машинально вставила Полина и тут же вздрогнула: за спиной что-то разбилось.

Евгения выронила чашку и теперь, ругаясь, собирала осколки.

— Женя тоже была с нами тогда, — шепотом сказал Полине Андрей, — и сидела в тюрьме вместе с твоей мамой. А Марта… Когда-то и она была с нами. Но ее миновала наша участь. В то время как мы томились на бесконечных допросах, она спокойно уехала назад в Ленинград.

— Да что там, — резко взорвалась Евгения. — Девочка должна знать всю правду! Марта предала нас. Думаю, она сдала нас КГБ еще до отъезда!

— Марта? — Полина была в замешательстве.

Она припомнила Марту, ее всегда немного отрешенный взгляд, манеру двигаться бесшумно, глаза. И не могла поверить, что Марта, даже много лет тому назад, совсем молодой, могла бы кого-нибудь предать.

— Не сомневайся, теперь, когда открыли архивы, мы знаем это наверняка. Я потом покажу тебе документы, сама прочтешь… Но это не все ее неприятности, — он вздохнул. — Твоя мама… Не думаю, что мне стоит объяснять тебе, что происходит с женщинами в тюрьме. Как к ним относятся охранники… Твоя мама на свою беду была очень красивой женщиной… Ее сломило то, что с ней сделали. Выйдя на свободу она стала, — мне очень неприятно тебе об этом говорить, — стала заниматься проституцией.

Полина отшатнулась от него. Ей казалось унизительным слышать такое о собственной матери и она быстро спросила:

— Так она отказалась от меня?

— Я искал ее после тюрьмы. И нашел. Пойми, Поля, она опустилась настолько, что почти утратила человеческий облик. Это было крайне неприятное зрелище…

Полина надолго застыла на диване с чашечкой чая. Ее грустный взгляд блуждал по комнате.

Спрашивать больше ни о чем не хотелось. Переварить бы услышанное. Ей не терпелось поскорее остаться одной…

Но Андрей стал спрашивать ее о детском доме, об учителях и ребятах. И она с удовольствием включилась в беседу, вспоминая милые сердцу годы. Да, рассказывала Полина, у них было два Данилы. Данила-большой и Данила-маленький. Так они их различали. Младший Данила обладал неординарными математическими способностями. Он не занимался вместе со всеми, потому что давно обогнал их. У него был учитель, который приезжал из города два раза в неделю, и они занимались по пять часов. Данила готов был и больше заниматься, только Марта не позволяла. А Данила старший был у них кем-то вроде завхоза. Больше всех он возился с Алексеем. Тот с детства не разговаривал и не играл с другими детьми. Хотя говорить мог и все, казалось бы, понимал. Какое-то редкое заболевание… Полина не помнила названия. И Данила сделал так, что Леша стал разговаривать с ними.

Понемногу, по словечку. А к десятому классу его и остановить порой было трудно. Правда, он все-таки был не таким, как все они. Он…

— Недоразвитый? — требовательно спросила Евгения, не отрываясь слушавшая рассказ Полины.

— Может быть. — Полина опустила глаза. — Только это все равно. Мы его очень любили.

Жалко, что…

Она снова расстроилась, но Андрей взял ее за руку и велел продолжать. Засыпал пустыми, на ее взгляд, вопросами: как Даниле удалось подлечить мальчика?

Чем он занимался в детском доме? Где жил?

Больше всего Андрея заинтересовали постоянные отлучки Данилы.

— Куда, ты говоришь, он ездил? — удивленно спросил он.

— Рассказывал, что по всей стране колесил.

Где на поезде, где на машине, где и вовсе пешком.

— И зачем же?

— Людям помогал, — просто ответила Полина.

— Как это? Что-то я не понимаю…

— Да я и сама не очень помню. Возвращаясь, он надолго запирался с Мартой у нее в кабинете.

Ей наверно и рассказывал о своих поездках. Нам о них говорил вскользь. Например, рассказывал, как нужно правильно гасить костер, и добавлял, что там, откуда он вернулся, целая семья едва не сгорела. Хорошо он подоспел…