Чтение онлайн

Внутри сразу бросались в глаза широкие стрельчатые окна с живописными витражами, словно оплетенные вверху извивающейся в сложном орнаменте лепниной. Между ними красовались, приковывая к себе взгляд, изящные скульптуры святых.

Главный неф, узкий и длинный; три трансепта представляли собой подобие архиепископского святого столба. Высота свода была не такая, как в соборах, выстроенных в Кирдафе, но даже здесь пространство, подчеркнутое особенностями архитектуры и сиянием многоцветных витражей, оказывало неизгладимое эмоциональное воздействие на горожан. Но если бы хоть кто-то повнимательнее присмотрелся к страннику, то заметил бы в его глазах лишь презрительный холод.

Епископ Бонна Ортукский лично вышел встретить охотника на ведьм. Бонна был невысок и тучен, с бледными колючими глазами. Одежды его, расшитые золотыми и серебряными нитями, говорили о том, что он любит хорошо выглядеть и привык к роскоши. С плеч святителя спускался расшитый омофор. У правого бедра висела палица с оконечностью в форме ромба, а на ее рукоятке сверкал большой рубин. На груди поверх саккоса, рядом с тяжелым золотым столбиком, расцвеченным огненными опалами и гранатами, висел образ Небесной Девы. Голову покрывала митра с образками.

Волдорт пропустил Кйорта вперед. Тот, подойдя ближе, бросил свою пленницу к ногам епископа и низко поклонился ему.

— С Божьей милостью, — произнес охотник на ведьм и протянул епископу письмо, — мое имя Кйорт Ларт. Я пришел сюда для службы и во имя правды, о чем свидетельствуют переданные рекомендации.

Епископ, лишь мельком взглянув в грамоту, вернул ее и сказал:

— Наслышан о тебе, Кйорт Ларт. Хоть ты и не изловил так много ведьм, сын мой, как иные, но прослыл справедливым и проницательным охотником, умеющим с одного взгляда отделить ведьмино отребье от рода людского. Однако, — продолжил он, — тяжкое обвинение, выдвинутое этой девушке, которую я не раз видел в городе и даже на богослужении, требует разбирательства и надлежащего суда. Господь не одобряет поспешности в таких серьезных делах. Их негоже вести торопливо.

Охотник, ни слова не говоря, направился к выходу, ощущая спиной удивленный и одновременно гневный взгляд епископа.

«Как ты заговорил теперь! — подумал он. — А сколько несчастных невинных ты сжег поспешно, не разобравшись, стараясь отыскать ведьму, которая истязает этот край! Только тебе ли тягаться с колдовством такой силы?»

Десятки глаз следили за ним с возрастающим любопытством. Кйорт зачерпнул деревянным кубком освященной воды из большой серебряной чаши у входа и вернулся.

— Нарцилла может зайти в церковь, но не обмакнуть пальцев, — заговорил он тихим, чуть хриплым голосом, не предвещавшим ничего доброго пленнице, которая извивалась на полу, пытаясь дотянуться до сковывающего ее кинжала. — Может зайти в церковь, но не произносить молитв. Может зайти в церковь, но не веровать, а смеяться над глупцами, которые видят только ее соблазнительные формы. И все считают ее истинной верующей, но истина — вот где…

С этими словами он неожиданно плеснул воду пленнице прямо в лицо. Она еще пыталась в последний момент увернуться, но это движение запоздало. Послышалось шипение, будто зашкворчало на раскаленной сковородке жирное мясо, и запахло фекалиями. Вопль боли вознесся под своды и вернулся оглушающим эхом. Нарцилла извивалась и протирала руками глаза, словно это могло избавить ее от страданий. Не дав окружающим опомниться, Кйорт схватил свою жертву за волосы и показал ее лицо епископу. Тот вздрогнул и побледнел, как если бы увидел самого Нечистого.

— Так ли выглядит добропорядочная, честная девушка, ходящая в церковь и слушающая ваши проповеди? — с чуть заметной издевкой спросил он. — Это Нарцилла! Кавалер ордена Нечистого. Любовница его Знаменосца. Так нужно ли еще разбирательство?

Охотник развернулся и показал суккуба остальным. Вместо красивого, залитого слезами лица они увидели страшную картину. Клочьями висела сползающая розовая нежная кожа, под ней виднелась другая — блестящая, ярко-красная, с черными разводами ожогов. В налитых кровью Радастана глазах читалась ненависть. За черными губами и желтыми зубами извивался узкий и гибкий черный язык, лоснящийся и липкий, раздвоенный на конце.

— Осквернитель! — вскричал епископ, отстраняясь от суккуба и гневно глядя на Кйорта. — Осквернитель! Ты привел эту гадину в храм Божий, к стопам его, и бросил здесь, чтобы она видом своим вызвала смущение и страх у люда молящегося?

— Я привел сюда эту гадину, чтобы она более не вводила верующих во искушение и грех! — твердо, но с подчеркнутым уважением и так, чтобы его все услышали, ответил охотник. — В храме она потеряла свою силу под оком Живущих Выше и не в силах бежать. Освободи я эту тварь на улице, не скованная святыми стенами, она бы умчалась без оглядки, и никто не смог бы ее изловить. Я действовал в угоду Живущим Выше!

Кйорт вытащил костяной кинжал без единого пятнышка крови из спины суккуба, вернул его в ножны и обернулся к служителям собора, ожидая поддержки. Робкий гул одобрения прошел по нестройным рядам собравшихся.

— Увести ее и заковать в цепи, — Бонна Ортукский снова говорил властным тоном, словно это он изобличил суккуба. — Посадите в подвале собора на кольцо. Глаз с нее не спускать, бесед не водить. Я сам побеседую с ней после.

Он осенил знамением удаляющихся солдат, волокущих по полу обессиленное тело.

— Небо в помощь! — прошептал епископ им вслед и обернулся к охотнику. — Не заблуждайся, Кйорт Ларт, охотник на ведьм, я здесь тоже с благими намерениями и не менее вашего пекусь о справедливости. А тем, что сегодня произошло, в очередной раз доказано, что борьба с Радастаном не безнадежна, как силятся доказать некоторые из наших братьев!

Бонна повысил голос, и он разлетелся по залам собора.

— Если присутствуют твердость духа, вера и молитва, то Живущие Выше даруют нам силу и возможность. И тогда даже простой мирянин, каким, несомненно, был этот человек до пришествия к Богу, — епископ указал на Кйорта, — способен отличить пакость от доброго существа. Ведь известно, что бесы бегут лишь от святого знамения, а колокола святой церкви и вовсе лишают их сил. Вспомним записи святого Гурстона, в которых сказано, как он лишь с помощью святых текстов сумел переспорить и запутать нечистый дух и как одна из благочестивых настоятельниц отвесила бесу оплеуху, после которой тот пал безжизненно! Вспомним, как архиепископ Онбери, бывший кузнецом до ухода из мира, с помощью веры и святых слов смог одолеть инкуба, приходившего к доброй женщине, чтобы заставить ее впасть во грех, и клещами оскопить его. А потому нам надлежит верить и продолжать бороться с грехом и отбросами Радастана. И несмотря на то, что мужественный Илур Эткинс уже отправился на поиски, я дарую этому охотнику на ведьм свое благословение и разрешительную грамоту, с которой он сможет при необходимости казнить проклятых на месте без суда в окрестностях города и близлежащих деревень, сроком на пять дней.

Откуда-то появился монах и протянул ходящему свернутую трубочкой бумагу.

— Благодарю, — Кйорт с поклоном принял грамоту. — Прикажете получить награду в тридцать золотых за суккуба и отправиться немедля? Дозволяю получить деньги отцу Волдорту, дабы мне не задерживаться.

Епископ ответил едва заметным кивком. Кйорт еще раз учтиво поклонился и направился к выходу. На лице его заиграли желваки, а в уголках глаз появилось багровое пламя. «…Я здесь тоже с благими намерениями и не менее вашего пекусь о справедливости», — вспомнил он слова епископа.