Чтение онлайн

И это, по крайней мере, будет держать то змеиное гнездо в напряжении еще некоторое время.

Но если человеку предлагаешь много, то он требует еще больше. Поверьте мне еще только в одном. Пожалуйста. Во имя Рут… если именно это убедило вас поехать со мной, то я еще раз воспользуюсь этим. И еще: неважно, что это будет, но завтра вы почувствуете нечто необычное.

— Я уже достаточно почувствовал сегодня, — сказал Дуган.

— Понимаю, — сказал Ив и подождал, пока Дуган примет решение.

— У вас есть на примете какое-то определенное место, куда мы поедем, спросил Дуган спустя некоторое время. — Или вы просто собираетесь шататься по городу, пока вам это не надоест?

— У меня есть на примете такое место, — спокойно сказал Ив. Он подумал: О, да. Да, сэр. За фермой старого Гаррика, на опушке Большого Индейского леса, где компасы не стоят и ломаного гроша. И я верю, что мы набредем на довольно-таки хорошую дорогу через лес к этому — чем бы «это» ни было, потому что снаряжение и прочие вещи, которые использовала Бобби Андерсон и ее друг, оставляет след широкий, как шоссе. Нет, я не верю, что случится какая-нибудь неприятность, совсем не верю.

— О'кей. Дайте мне адрес, по которому вы остановились в Дерри, и я захвачу вас в девять часов на своей машине. Мы доберемся в Хэвен как раз незадолго до того, как начнется служба.

— Автомобиль — моя забота, — спокойно сказал Ив. — Не этот, конечно, его хорошо знают в Хэвене. Я возьму машину напрокат. А вам надо появиться в девять, потому что мы сделаем крюк.

— Я довезу вас в Хэвен и при этом останусь в деревне незамеченным. Вы об этом не должны беспокоиться.

— Не буду. Но я хочу, чтобы мы объехали весь город и въехали бы со стороны Альвиона, и мне кажется, я знаю, как это сделать.

— Какого дьявола мы должны въезжать именно с этого конца?

— Потому что это самый удаленный конец от того места, где они будут, и именно оттуда я хочу вернуться в Хэвен. Настолько далеко от них, насколько мне удастся.

— Вы в самом деле испуганы, правда? Ив кивнул.

— А почему надо арендовать автомобиль?

— Шеф, а вам не кажется, что вы задаете слишком много вопросов?! — При этом Ив так комично завращал глазами, что Буч Дуган улыбнулся.

— Работа такая, — сказал он. — Почему вы хотите взять автомобиль напрокат? Вроде бы никто в Хэвене и знать не знает мою машину.

Он замолчал в раздумье.

— По крайней мере сейчас, когда Рут умерла.

— Потому что у меня такая навязчивая идея, — сказал Ив Хиллман. Его лицо вдруг исказила улыбка, и сладкая. — А человек должен расплачиваться страхом за свою навязчивую идею.

— К завтрашнему дню в это время, я думаю, у вас будет куда лучшее понятие о том, что такое сумасшествие. — Сказал Ив и тронул с места свой старый «Вальянт», прежде чем Дуган смог открыть рот.

Бучу фактически больше нечего было спросить. Он ощущал подавленность, как если бы он купил Бруклинский Мост в свой первый день в Нью-Йорке, хотя и знал, что такая штука, не подлежит продаже. Никого нельзя прибрать к рукам, кроме того, кто хочет быть прибранным, подумал он. Старик был странным образом убедителен, но Буч Дуган знал, что сам он в этом не убежден. Он вздрогнул. Из-за того, что он любил Рут Маккосланд и через год или около того, вероятно, нашел бы в себе достаточно сил, чтобы сделать ей предложение. Из-за того, что, когда умирает кто-то, кого ты любишь, это оставляет черную дыру в самом твоем сердце, и один-единственный способ заткнуть эту дыру — бежать от признания того, что его или ее унесла какая-то нелепая случайность. Лучше для тебя, если ты поверишь, хоть немного, что кто-то или что-то, до чего ты можешь добраться, ответственен за это. Это уменьшает дыру в твоем сердце. И об этом хорошо знает любая деревенщина.

Охваченный тоской, неожиданно почувствовавший себя гораздо старше своих лет, Дуган устало плелся в казармы.

Ив приехал в больницу и почти весь остаток дня просидел с Хилли. Около трех часов он написал две записки. Одну положил на тумбочку Хилли, и, чтобы ее не унес случайно игривый легкий ветерок, бившийся в окно, придавил ее маленьким горшком с цветами. Другая записка была длиннее, и, закончив писать, он сложил и сунул ее в карман. После этого он ушел из больницы.

Он приехал в маленький дом в Промышленном Парке Дерри, надпись на двери извещала: "Мэнское Медоборудование". И ниже:

"Специализируемся в дыхательных упражнения и дыхательной терапии с 1946 года".

Он сообщил человеку в доме, что ему нужно. Человек ответил, что ему следовало бы съездить в Бангор и поговорить с ребятами из клуба аквалангистов. Ив объяснил, что акваланг не совсем то, что он хочет, его интересовало снаряжение, как можно более пригодное на суше. Они поговорили еще некоторое время, и Ив уехал, подписав договор об аренде на тридцать шесть часов автомобиля с довольно специализированным снаряжением. Клерк "Мэнского Медоборудования" стоял у двери, провожая его взглядом и почесывая затылок.

Сиделка прочла записку оставленную около кровати Хилли.

Но больше он никогда не увидел Хилли Брауна.

Начиная с девяти часов все те, кто жил в пригороде и знал Рут Маккосланд, начали стягиваться в Хэвен. Вскоре все места для парковки вдоль Мэн-стрит оказались заняты. В "Хэвен Ланче" торговля шла довольно оживленно. Бич был занят яйцами всмятку, беконом, колбасой и жарким. Кофе он варил чашку за чашкой. Конгрессмен Бреннан не пришел, но прислал представителя.

"Тебе придется прийти самому, Джо, — думал Бич со злорадной усмешкой, — и выбрось из головы все новые мысли о том, как бы сбежать".

Денек выдался живым и ясным, гораздо больше напоминавшим конец сентября, чем конец июля. Небо было ярко-голубым, температура где-то градусов 20, а скорость восточного ветра была около двадцати миль в час. Снова в городе появились чужие, и снова Хэвен одаривал их такой славной погодой. Скоро будет уже не важно, славная ли погода, обменивались взглядами горожане; скоро они будут платить за свое счастье.

Хороший день, сказали бы вы, славный летний денек в Новой Англии, который так любят туристы. Такие дни пробуждают зверский аппетит. Те, кто приехал из-за пределов Хэвена, заказывали обильные завтраки, как это склонны делать люди с пробудившимся аппетитом, но Бич заметил, что тарелки возвращались съеденные лишь наполовину. Приезжие быстро теряли аппетит, глаза их тухли и они, за редким исключением, становились опустошенными и смертельно усталыми.