Шрифт:
Стоит помнить, что время наибольшего приобретения мудрости и внутренней силы часто бывает временем наибольшего затруднения.
Далай-лама, «Сущность мудрости»
Глава 1. Когда мы становимся взрослыми.
Родители развелись, когда мне исполнилось четырнадцать. Тогда же я повзрослела. Это произошло быстро: вечером ещё беззаботный ребёнок, а утром уже рассудительный философ. Подготовка к экзаменам за восьмой класс отвлекала, но не настолько, чтобы не разглядеть свою ненужность, ни папе, ни маме. Они были заняты собой и разделом имущества. Зачем-то меня и в суд притащили. Много я тогда услышала и над многим задумалась. Вот жили-жили люди, и вдруг оказалось, что ненавидят друг друга. Тогда я так и не разобралась, кто из них прав, а потом поняла, что это и не важно.
Чуть позже начал преследовать сон:
«Жара. Песок повсюду, один песок, он кажется белым и ярким на солнце. Бесконечное блестящее пространство. Вокруг пологие, круглые и остроконечные гребни, похожие на золотые горы и пустота.
Воды осталось мало, всего полфляжки. Я с трудом передвигаю ноги. Во рту пересохло. Хочется упасть и не вставать, но нужно идти. Я пленница пустыни. У меня мало времени. Нужно спешить.
И вот впереди отблески воды. Это поверхность водоёма искрится на солнце. Рядом песочные часы. Уже треть пересыпалась в нижнюю колбу. Стараюсь идти быстрее. Сил нет. Падаю на четвереньки, ползу. Не сдаваться, уже близко спасение. Делаю вдох, выдох и вновь встаю. Но расстояние до водоема не уменьшается, а песчинки в часах как будто ускорили падение, перетекая золотистой струйкой вниз. Иду из последних сил. Должна успеть, я справлюсь.
Передо мной фигура в белом сияющем одеянии. Свет слепит, и я не могу рассмотреть её чётко.
– Знаешь, пустыня – это очень хорошее место, чтобы найти себя или потерять, а жизнь – как песочные часы, где каждый миг безвозвратно исчезает, оставляя за собой лишь следы в памяти. Каждая песчинка – по-своему уникальна, как и каждое мгновение жизни. Не дано перевернуть часы, чтобы заставить время течь в обратную сторону, но то, как используется каждая крупица – зависит от каждого – с этими словами образ начинает тускнеть, пока не исчезает совсем.
– Не уходите, пожалуйста, не бросайте меня одну – отчаянно кричу я и просыпаюсь».
Врачом решила стать примерно в то же время. О чём тогда думала? О чём может думать подросток? Я ничего не знала о профессии, которой решила посвятить жизнь. Голова была забита пафосной мишурой о самопожертвовании и подвиге людей, спасающих жизни. Не было ни малейшего понятия, что меня ждет. В близком окружении врачей не было и некому было рассказать о буднях врачей и их настоящей жизни.
В детстве, конечно, лечила кукол и представляла себя важным доктором. Нравились люди в белых халатах умные и спокойные, такие важные, что даже мама их слушалась. Когда исполнилось десять, умерла от рака любимая тетя Тоня, мамина сестра, которая всегда меня баловала. Я плакала, сжимала кулаки и будто кому-то грозила: «Вот выучусь и всех исцелю!». В одиннадцать, мы с подругой собирались стать следователями, начитавшись детективов и насмотревшись фильмов про милицию. Но когда прочитала книгу: «Меня позвал Гиппократ», про мальчика, который во время войны помогал дедушке лечить раненых, а после войны поступил в медицинский институт, решила стать врачом. Как поняла позже, в работе врача, тот же детектив, только медицинский.
Да впервые сон приснился именно после этих событий: развод родителей и решение стать врачом. В какой последовательности это происходило, уже не помню.
Кажется, можно было быть умнее, смелее, счастливее. Перебираю в воспоминаниях упущенные возможности и нереализованные мечты. Возвращаюсь в места детства и юности. Мне грезятся исходы событий, если бы, если бы. Но это иллюзия и я ничего не изменю, если даже вернусь в те далёкие времена. Это как в сказке направо, налево, прямо пойдешь и всегда, что–то да потеряешь. Переиграть, вернуться, как в компьютерной игре не выйдет, но можно осмыслить, сделать выводы и извлечь опыт.
Конец ознакомительного фрагмента.