Истории Ворона

Не помню, когда я впервые услышал Ворона, но его голос как-то сразу запал мне в душу. Наверное, так и должно быть – все-таки ворон считается едва ли не магической птицей, это вам не попугай какой-нибудь.

Мы живем в такое время, когда литература ищет новые формы и форматы, а читатели все чаще превращаются в слушателей. «Вконтакте» и на YouTube засияла целая плеяда «звезд» местного розлива. Они – те, кто читает свои или (чаще) чужие истории, – называют себя рассказчиками. Обычно они читают – рассказывают! – страшные, жуткие истории, и далеко не все из этих историй достаточно хороши и могли бы быть изданы на бумаге. Но надо отдать должное Ворону, в миру известному как Руслан Покровский, – у него есть вкус к хорошим рассказам. Когда я задумался о том, чтобы попробовать сделать такую антологию, которая вышла бы сразу в печати и в аудиоверсии, при участии какого-нибудь чтеца-рассказчика, то в первую очередь подумал о Вороне – хотя на тот момент мы с ним даже не были лично знакомы.

Я увидел Ворона пару лет назад в Санкт-Петербурге, куда и он, и я прибыли вместе с семьями для участия в «Самом страшном фестивале». Это пока еще очень небольшой, но приятный конвент, одно из таких мероприятий, во время которых вы можете развиртуализироваться, то есть встретиться вживую с кем-то из своих знакомых и друзей, с которыми ранее общались только в Сети.

Такие конвенты, как правило, делятся на две части: «официальную», когда приходится толкать речи, участвовать в круглых столах и тому подобное; и «неофициальную» – посиделки в компании с обязательным распитием энного количества алкогольных напитков. И ни я, ни, думаю, кто-то другой не сможет вам точно и со стопроцентной уверенностью ответить на вопрос, какая из частей лучше, приятнее, важнее.

Ворон достойно выступил и там и там.

Например, в ходе круглого стола о литературе ужасов он сделал, на мой взгляд, очень точное и правильное замечание о том, что чтец-рассказчик выступает не только ретранслятором, но и едва ли не соавтором историй. Потому что от манеры, умений, таланта чтеца во многом зависит то, как будет принята история публикой. В устах хорошего рассказчика многие литературные недостатки, свойственные большинству крипипаст, сглаживаются, а достоинства, наоборот, становятся более выпуклыми, в буквальном смысле более звучными. И наоборот – не очень хороший чтец может испортить впечатление даже от неплохого, в общем-то, рассказа, написанного вполне себе профессиональным автором.

В советское время люди слушали радиоспектакли – нынче они слушают аудиорассказы на YouTube и в специализированных сервисах… или скачивая полноценные аудиокниги. И как в радиопостановке важно мастерство задействованных актеров, так и в современных подобиях таких спектаклей громадная роль отводится фигуре рассказчика.

По сути, мы говорим о синкретизме, если вы понимаете, о чем я.

Если не понимаете – ничего страшного, так как словечко это в большей мере относится к сферам науки и философии и не часто встречается в быту. Далеко не так часто, как «лол», «братан» или по-настоящему пугающее «здравствуйте, у нас есть для вас уникальное предложение в сфере кредитов».

Синкретизм – это «сочетание несочетаемого», слияние принципиально разных подходов из разных сфер в рамках некоего единого целого. Прелесть синкретизма я вижу еще и в том, что он зачастую обращается к чему-то стародавнему, создавая новые формы того, что когда-то давным-давно уже имело место. В глубокой древности для наших первобытных предков частью ритуала охоты были танцы, песни и рисунки на скалах – чистой воды синкретизм. Отличным примером синкретичности в искусстве конца двадцатого столетия стали музыкальные видеоклипы – сочетание визуального ряда с песнями, танцами и музыкой.

Так и аудиокниги, аудиорассказы по сути своей синкретичны. И – возвращают нас к исконной сущности литературы как сочинения и рассказывания историй. Просто когда-то эти истории рассказывали у костра, а сейчас – в Интернете. Связь времен – наверное, это тоже элемент синкретизма.

И вот что еще важно. Когда люди где-то собираются поздним вечером и травят жуткие байки – они делают это не ради денег, они делают это из любви к пугающему. И современные чтецы-рассказчики – лучшие из них, такие, как Ворон, – принадлежат к той же породе. Они – фанаты. Разница лишь в том, что читают они страшные истории не у костра, а где-то в своих домах, квартирах, сидя перед мерцающим во мгле монитором.

Во время неофициальных посиделок на «Самом страшном фестивале», когда мы все (а там были и Олег Кожин, и Анатолий Уманский, и Александр Подольский, и Дарья Бобылёва, и много кто еще из нашей пишущей братии) уже были достаточно навеселе, Руслан вспомнил забавный случай из своей практики. Записывая очередную историю для своего канала на YouTube, он как-то наговаривал текст на микрофон. Надев, разумеется, наушники, чтобы лучше слышать собственный голос – и больше ничего, никаких посторонних звуков. А потом, уже прослушивая запись, уловил приглушенный детский голосок – видимо, соседская девочка через тонкую стену докричалась. Представляете – рассказчик, играя тембром, варьируя интонации, нагнетает жути, и вдруг раздается радостный девчачий крик: «Мама, я ПОКАКАЛА!»

Поскольку участники тех посиделок, повторюсь, уже выпили довольно много пива, вина и виски, немедленно стали поступать предложения: создать антологию под названием «Мама, я покакала!» или использовать эту фразу как слоган или же цитату-блерб, вынесенную на обложку в рекламных целях. Классный читательский отзыв и отличная рекомендация для сборника страшных рассказов – «мама, я покакала».

Так вот. Я, конечно, не знаю, поможет ли эта книга вашему ребенку справиться с запором. Но мне кажется, что она будет вам интересна. А еще вы можете ее не только прочитать, но и послушать в исполнении одного из лучших чтецов страшных историй в Рунете – Ворона. Очень может быть, что в его исполнении эти рассказы заиграют совершенно новыми красками и вызовут у вас новые сильные эмоции. Не этого ли нам всем и надо в конечном счете, не этого ли мы и ждем от рассказов ужасов?..

Лишь бы не случилось того, что случилось с той девочкой из соседней квартиры.

А теперь всё – теперь я умолкаю. А дальше наконец-то говорит Ворон.

Парфенов М. С.,

писатель и составитель антологий

Асфальт на подъезде к Жданово заменили, а вот остановка осталась прежней – вся в дырах и проплешинах, через которые была видна застрявшая в цементе арматура. Изнутри темнели какие-то агитационные плакаты – то ли зовущие на давно прошедшие выборы, то ли на какие-то бесполезные собрания. Рядом с остановкой торчал огромный цементный пшеничный колос с надписью «Колхоз „Пламя“». Он тоже не изменился за прошедшие годы – лишь еще больше потемнел да рельеф на самой его верхушке уже начал осыпаться.

Семен подтащил свою сумку к остановке, присмотрелся было к лавочке, но та, грязная и обшарпанная, не вызвала в нем доверия. Тогда Семен поставил сумку на асфальт, где почище, достал сигарету – и закурил. Обернувшись на дорогу, он проводил взглядом исчезающий за поворотом автобус. Когда тот скрылся окончательно, Семен стал смотреть по сторонам.

Сверху палило солнце. Пахло разогретым асфальтом. По обочине дороги, по направлению к городу, топала совсем молодая, лет двадцати, девчонка в ярко-желтых шортах и розовых шлепках. Поравнявшись с остановкой, она заметила Семена и сбавила шаг.