Чтение онлайн

— В автономном режиме долго не повоюешь. — возразил Кастым, — Людей нужно кормить, ранены и заболевших — лечить, запасы — пополнять. Что тут объяснять, ты тыловик, не хуже моего знаешь.

— Разберусь. Бывало и похуже. В Арктике, например. — вспомнил Кнутов события, в которых он был непосредственным участником.

— Там связь была, спутники, «вертушки» те же… — не сдавался Логинов.

— У финнов этого тоже нет. Зато у нас тепловизоры, шикарные оптические прицелы, приборы ночного видения, «квадрики» и особый опыт. — Александр привёл свои аргументы, — Я тут Мехлису дал одну стенограмму почитать. По итогам финской…

— С выступлением Рычагова? Правильно сделал. Сдаётся мне, что не бывать после этого Павлу командующим ВВС.

— Может и к лучшему. Для него, и для авиации. Командир, просьба у меня. Точнее — у нас.

— Что-то надо из снаряжения или оружия? Говори, дам.

— Нет, этого в достатке. Минутку погоди.

Кнутов подошёл к шкафу, открыл дверцу и достал три вешалки с парадной формой. В кабинете раздался мелодичный звон наград.

— Командир, здесь награды трёх человек: Маркони, Хорошева и мои. Прибери к себе до нашего возвращения.

— Добро. Сразу после построения и заберу. Остальные как? Награды и документы у старшины?

— Как обычно, Командир. Всё как привыкли. Ну что, пойдём на построение?

— Пошли.

Кнутов подхватил рейдовый рюкзак и баул, и они поднялись этажом выйдя в холл. Интендант юрко проскочил на правый фланг, дав отмашку Марченко, дескать — командуй. Обведя взглядом просторное помещение, Логинов понял, что на построение вышли все, изъявившие желание идти на фронт добровольцами. Марков выстроил людей в две «коробки». Первая, малочисленная — убывающие в командировку, в зимнем камуфляже, за спиной — рюкзаки, у правой ноги — плотно забитые баулы. Вторая — остающиеся. Тоже в камуфляже, но со звёздочками и лычками на погонах. Возле выхода толпились женщины, работницы ТЦ, пришедшие проводить ребят.

— Смирно! Равнение направо! — подал команды Марков и приложив к шапке ладонь промаршировал к Командиру.

— Товарищ полковник! Первый отряд Специального назначения построен. Лиц, незаконно отсутствующих — нет. Заместитель командира группы подполковник Марков.

Выйдя на середину строя, Логинов скомандовал:

— Вольно.

Обвёл взглядом шеренги, внимательно вглядываясь в лица стоящих перед ним бойцов. Бросалось в глаза волнение новичков. На щеках операторов БПЛА краснел румянец, в попытке оценить свой внешний вид ребята постоянно крутили головой, а по команде смирно — вытянулись в струну, устремив взгляды высоко в потолок. Иначе вели себя служивые: спокойные, внешне расслабленные, они и команды выполняли с особым армейским шиком.

— Бойцы и командиры Красной Армии, — начал свою речь Логинов, — Боевые товарищи! Друзья! Сегодня знаменательный день в истории нашего отряда: первая группа Спецназа убывает на фронт борьбы с белофиннами. Враг опытный, знающий, жестокий. На его стороне отличное знание местности, высокая мотивация и даже природа. Но и у нас мотивация не хуже. Эта война — предтеча следующей, хорошо вам знакомой по книгам и фильмам — Великой Отечественной войны. И от того, как покажет себя Красная Армия — зависит многое. В том числе и дата начала. Может случиться так, что, увидев успехи Красной Армии, нацистская Германия перенесёт дату нападения на следующий год, тем самым дав нам возможность подготовиться лучше. Обученная и вооруженная Красная Армия сможет дать достойный отпор агрессору, не допустить его в глубь станы и сберечь драгоценные жизни женщин, детей, стариков. Вот такая непростая задача стоит перед вами.

Будет тяжело. Временами — очень тяжело. Многого из того, что вам привычно, обыденно — ещё не создано или проходит первые этапы своего рождения. Но, уверен, вы — справитесь. Вам придётся учиться и учить. Учениками станут наши бойцы, а самыми грозными учителями — враги. За невыученный урок спросят строго, а оценкой может стать жизнь или здоровье. Война ошибок не прощает.

Сегодня в одном строю, плечом к плечу, стоят опытные бойцы и те, кто впервые надел военную форму. Но, вне зависимости от опыта и знаний, все вы единое целое, один отряд, одна дружина — Первый Особый отряд Спецназа. Вы — первые, вы — лучшие.

Об одном прошу, сыны: возвращайтесь живыми. Раненых и больных выходим, поставим на ноги, а павших уже не вернуть. Берегите своих товарищей, тех, кто в одном строю встанет рядом с вами против врага. Не важно, откуда боец: из нашего отряда, с соседнего полка или простой обозник. Все мы одно целое, одна страна, одна армия.

Ждём вас со скорой победой.

Логинов обвёл взглядом строй. Бойцы затихли, вслушиваясь в каждое слово. Можно было подготовить длинную, возвышенную, проникновенную речь, провести исторические параллели, примеры. Но он не стал этого делать. Кастым не любил начальников, читающих по бумажке, чувствуя в этом фальшь. Потому и говорил от себя, жестикулируя правой рукой, словно забивая гвозди.

— Отря-я-а-а-а-д, равнясь! Смирно! Напра-во! — скомандовал Кастым.

Группа убывающих подхватил сумки и повернулась направо, а Кнутов и Марков сделли ещё и два коротких приставных шага, занимая место по центру колонны.

— Первая группа — на посадку, вторая — на месте… Шагом… Арш!

Неожиданно, из колонн грянул марш, «Прощание славянки», невольно выбивающий слезу.

За грохотом музыки, Логинов расслушал женские голоса:

— Мальчики, возвращайтесь!

— Мы ждём вас!

— Возвращайтесь живыми, родненькие!

— Поможем нашим!

— Ура!

Девчата обнимали уходящих бойцов, тайком совали им в руки подарки на память, затем отходили в сторону, вытирая слёзы.

«Ну и ну. Словно кадры кинохроники: сорок первый, бойцы уходят на фронт. А почему словно? Они в самом деле идут на фронт.» — подумал Кастым, а вслух скомандовал:

— Отряд стой! Подполковник Муромцев — ко мне, остальные — р-р-р-р-разойдись!

Мехлис присоединился к провожающим поздно и начало речи Логинова не застал. Свои вещи он передал Грязеву, а сам решил задержаться, чтобы попрощаться с Кастымом. В темной куртке он не походил на военного, да и в лицо его знали не все. Лев Захарович вслушивался в разговоры и в душе его зарождалось тепло.

«Отличные у нас потомки, правильные. Вон как переживают» — думал Лев Захарович. Неожиданно он услышал разговор, разом перечеркнувший возвышенное состояние.

— Кеша, и как вам это нравится?

— Боря, я же вам говорил — рабы-с! Видите, с каким восторгом они спешат убивать ни в чём не повинных финнов? И всё из-за прихоти усатого. Вот посмотрите, не пройдёт и двух дней, как они начнут петь рябому осанны, захлёбываясь от восторга и щенячьей преданности. Тьфу!

— С вами, Иннокентий, нельзя не согласиться. А не хлопнуть ли нам по рюмашке? Грех упускать такой повод.