Чтение онлайн

Недослив

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Что в итоге

История с письмом президенту, подписанным дюжиной деятелей культуры, высказавшихся против продления контракта с гендиректором Большого театра Анатолием Иксановым, напоминает дурной сериал, снятый нетрезвой группой: сначала Михаил Швыдкой его комментирует в блоге и горюет о моральном облике авторов, не предъявляя публике оригинал. Потом взрываются Интернет и газеты, комментируя нечитанное. Из сплетен вырисовывается список подписантов, сплошь народных и маститых, среди которых Олег Табаков, Галина Волчек, Алиса Фрейндлих, Михаил Лавровский, Геннадий Хазанов, Марк Захаров, Зураб Соткилава, Елена Образцова. По слухам, в списке значатся также не дружащие друг с другом петербуржцы Валерий Гергиев и Владимир Кехман, но эти слухи пока никто не подтвердил, а я подозреваю, что домыслы и не подтвердятся, учитывая чутье фигурантов. Со дня недослива информации прошло почти двадцать дней, а застрявшего в недрах аппарата президента письма никто из простых смертных так и не видел.

А ведь самое интересное состоит в том, что письмо, от которого один за другим теперь открещиваются подписанты, попало «наверх» — если, конечно, оно существовало в природе — уже после продления контракта Иксанова. Что это: обычная российская безалаберность или возня в «террариуме единомышленников»? Вот полтора года назад, когда в Большом искали смену худруку балета, менеджмент протестного движения был просто блестящим: за пару дней до часа икс всем заинтересованным лицам, включая меня, на личную почту прислали ссылку на фотосессию с участием одного из кандидатов. Да такую, что пришлось оглядываться, нет ли поблизости детей. В результате кандидат булькнул и утонул, а назначили другого.

Вес Анатолия Иксанова несопоставим с весом предыдущего героя. Если кто и не нуждается в моей, допустим, поддержке, так это Иксанов. Любопытных отошлю к вековой давности запискам директора императорских театров Теляковского. Занятнейшее и актуальное чтиво, из которого следует, что директор театра — это такая специальная работа для человека с нечеловеческой нервной системой. После ударной стройки федерального значения, от которой, конечно, покормились все, кто смог, именно директор театра остается болтунам на растерзание. Кто обворовал стройку? Известное дело, Иксанов! Вся остальная родина в белом и пушистом. Я регулярно хвалю, но гораздо регулярнее ругаю спектакли Большого. А сейчас лягу на плаху: да если бы вся наша страна выдавала каждый день продукцию, отдаленно похожую на спектакли театра под начальством Иксанова, нам бы жилось намного лучше.

В качестве альтернативы нынешнему гендиректору в неведомом письме предлагался Николай Цискаридзе, который, если кто не знает, стал знаменем «несогласных», ополчившихся против нынешней власти в Большом. По мне, так Цискаридзе давно уже не знамя, а жупел: смотрите, кто придет, если Иксанова снимут. Что, страшно? Ну, во-первых, до конца 2014 года гендиректора уже не снимут, и, на мой взгляд, этот худой мир лучше доброй ссоры и очередного безвластия. Во-вторых, жанр писем деятелей культуры «первому секретарю» дискредитирован так давно и надежно, что пора о нем забыть. А уж администрация президента в качестве дупла для писем и вовсе нонсенс. Полуслив, полуэтика, полуборьба за национальное достояние, полудрака со спущенными рукавами. Господа народные артисты, у нас какой год на дворе? Это ведь и не трагедия, и не фарс уже, а просто какая-то возня в песочнице. В детство впали?..

Удачи вам, ребятки!..

/ Искусство и культура / Exclusive

Борис Стругацкий: «Я не жалуюсь на судьбу. Главное желание моей молодости — стать приличным писателем — сбылось»

Последние годы Борис Стругацкий не встречался с журналистами и читателями лично, но охотно общался по электронной почте. Понятно, что число желающих поговорить с живым классиком зашкаливало, и его почтовый ящик время от времени «объявлял забастовку». Так что мое письмо добралось до Бориса Натановича с третьей попытки, и только тогда, когда Стругацкий сам прислал на мой адрес коротенькую записку. «Наташа! Ваше письмо добралось, наконец, до меня. Тропинка протоптана, — присылайте вопросы. БНС».

На мой перечень вопросов Борис Натанович отвечал почти неделю, но его ответы вызывали у меня новые и новые вопросы. Я пыталась поговорить с ним по телефону, но он продолжал «писать письма»: «К сожалению, я не даю интервью по телефону. Хотите что-нибудь добавить к уже готовому интервью, — присылайте дополнительные вопросы по е-мейлу. Я отвечу, ЕБЖиЗ. БНС». «Если буду жив и здоров» — эту аббревиатуру из дневников Льва Толстого Борис Стругацкий часто ставил в конце ответов на вопросы читателей и журналистов.

Переписка наша шла почти месяц, даже когда Борис Натанович лежал в больнице. Но и там он находился в «полном боевом снаряжении» — с ноутбуком на тумбочке — и продолжал отвечать на мои вопросы. Поэтому в тексте так много скобок, кавычек, повторов — признаков письменной, а не устной речи.

Последнее письмо от него пришло с припиской: «Наталья! Ответы в аттаче. Надеюсь, этого будет достаточно. БНС».

Дорогой Борис Натанович! Этого никогда не будет достаточно. Но огромное спасибо за то, что это есть...

Страна багровых туч

— Вас называют фантастом, предсказателем будущего, футурологом, патриархом жанра литературной фантастики. С каким из этих титулов вы согласны? И как бы вы сами себя назвали?

— Только не патриархом! Хотя, на самом деле, деваться некуда: похоже, я сейчас самый старый из отечественных фантастов. Нет, вру: Евгений Войскунский еще старше. Впрочем, в любом случае самое естественное мое самоназвание напрашивается: Старый Хрен. «Старый Хрен отечественной фантастики». Это звучит!