Чтение онлайн

— Многие ваши бывшие коллеги рассуждают по-другому. По их словам, сейчас они смотрят за соревнованиями с большим облегчением: мол, участники находятся под страшным прессом, а они — дома, перед телевизором, в уютных тапочках.

— У меня тоже было такое чувство после Олимпиад в Турине и Ванкувере. Тогда мне требовалась пауза. Нужно было отдохнуть, восстановиться, да и просто хотелось попробовать что-нибудь другое. А потом прежний азарт вернулся... Видно, я такой человек — не могу жить без риска и адреналина. Если гоняюсь на машине, то обязательно хочу выжать всю мощь мотора до конца. А если играю в пейнтбол, то непременно бегу вперед — только чтобы выбить соперника из игры.

— После возвращения желаемую порцию адреналина получили?

— Получил. Все-таки спорт здорово тонизирует: ты четко знаешь, что будет завтра, через неделю, через месяц... Это и режим, и настрой. Иногда, конечно, бывает очень тяжело, случаются спады и падения. Но в целом позитива все-таки больше.

— Что далось тяжелее всего?

— Последняя операция на позвоночнике. Я после нее не то что кататься — на кровати лежать не мог. Ходить заново учился. А вообще весь четырехлетний цикл дался с большим трудом. Летние сборы мы обычно проводим в Италии. Несколько раз я там был очень близок к тому, чтобы поставить на идее с возвращением крест. Наваливалось все: общефизическая подготовка, занятия в зале хореографией плюс тренировки на льду. Говорил себе: «Бросаю все!» Однажды даже собрал сумку и уехал. Отсутствовал несколько дней, потом вернулся. Ощущение какой-то незавершенности не давало покоя.

— В Сочи нагрузки были меньше, чем в Ванкувере?

— Нет, как раз больше. Просто они были разложены на более продолжительный период времени. Мы составили план подготовки так, чтобы набор формы шел постепенно — не как в прошлый раз. Особое внимание уделили проблеме лишнего веса. Я слишком хорошо помнил, как намучился с ним перед Ванкувером. Каждый месяц приходилось сбрасывать килограмма по два. Теперь же весь подготовительный период я весил около 70 килограммов. Для меня это оптимальный показатель.

— Спортивная карьера закончена. Есть чем заполнить возникший вакуум?

— В последнее время я увлекся пейнтболом. Очень интересная игра, в ней полно адреналина и эмоций. С одной стороны, требуется быстрота реакции, с другой — большая выдержка. Есть у меня и еще одно серьезное увлечение — кикбоксинг. Правда, этот вид спорта имеет прежде всего прикладное значение. Он развивает определенные группы мышц, улучшает растяжку. Вообще я увлекаюсь разными видами спорта: гольфом, большим и маленьким теннисом, хоккеем, шахматами, бильярдом. Даже керлинг как-то попробовал, и, вы знаете, понравилось.

— Давайте вернемся к фигурному катанию. Если вы закончили карьеру, значит, болельщики на льду вас больше не увидят?

— Увидят, и как раз очень скоро. Мы сейчас готовим большое шоу, которое пройдет по всей стране. Оно будет длиться из года в год, десятилетиями.

— Еще чем-то планируете заниматься?

— У меня очень много планов. Но сначала надо как следует отдохнуть. И — окончательно вылечиться.

Сочи — Москва

Помеха справа

/  Политика и экономика /  В России

Раскол в РПР — ПАРНАС напоминает бессмертный ильфовский сюжет про «Союз меча и орала». Вначале отцы русской демократии объединяютcя ради святого дела. Вскоре начинают выяснять, кто в каком полку служил и много ли наших в городе. И наконец, разбегаются, втайне надеясь больше никогда друг друга не видеть. О внешних мотивах и внутренних пружинах раздрая на правом фланге спорят непосредственные участники партийного скандала — Владимир Рыжков и Борис Немцов

С одной стороны

Владимир Рыжков: «В том, что делают Немцов с Касьяновым, есть элемент рейдерского захвата партии»

— Владимир Александрович, это уже просто закон природы получается: солнце встает на востоке, а правые собачатся друг с другом...

— Да, наш случай это доказывает. Мои бывшие партнеры по РПР — ПАРНАС не смогли удержаться от соблазна и захотели полностью контролировать партию.

— Какова ваша версия случившегося?

— Мы пригласили Касьянова и Немцова в РПР строить общую партию на базе нашей регистрации. Договоренность была о том, что мы («республиканцы») отдаем им две трети голосов в руководящих органах, притом что в дальнейшем работа будет строиться на основе консенсуса. Эта договоренность была нарушена, например, в голосованиях по питерскому отделению партии, которое было распущено. Мы были против этого решения, но наши партнеры по РПР — ПАРНАС продавили его большинством. Часть «республиканцев» опубликовала в конце декабря письмо о кризисе в партии. В нем случай с Петербургом приводится как одна из причин потери доверия к нашим партнерам. В последнее время Немцов и Касьянов открыто заявляли, что отказываются от принципа консенсуса и решать будет большинство. При этом они забыли, что большинство они получили искусственным путем в рамках наших договоренностей.

— Это кухня. Но говорят, что вы разошлись по принципиальным вопросам. Прежде всего по тезису о диалоге с властью и лично с Владимиром Путиным. Это так?

— Было и такое. С лета, когда я выступил против выдвижения нашей партией кандидатуры Алексея Навального на выборах мэра Москвы, я чем дальше, тем чаще сталкивался с шельмованием и оскорблением меня и моих товарищей-«республиканцев». Мои призывы к Немцову и Касьянову отреагировать на происходящее оставались без реакции. Радикальное крыло РПР — ПАРНАС по сути начало войну против умеренного крыла в отсутствие реакции со стороны других сопредседателей. Речь прежде всего о комментариях некоторых представителей партии по поводу моего выступления на Валдайском форуме и встречи с Путиным 20 ноября прошлого года. Последней каплей стало то, что два других сопредседателя внесли на политсовет резолюцию о смещении меня с поста ответсека с правом первой подписи. А ведь эта должность была нами согласована полтора года назад в рамках того самого консенсуса по созданию партии! Теперь они лишили меня этой важной позиции, отвечающей за взаимодействие с Минюстом и ЦИК, а также за решение всех конфликтов, возникающих в диалоге с властью. Собственно, того, чем я и занимался последние два года. Кроме того, последовала резолюция политсовета об осуждении «республиканцев», которые опубликовали письмо о кризисе в партии. Их обвинили в том, что они раскольники и нанесли ущерб партии. Такое осуждение, согласно уставу РПР — ПАРНАС, последний шаг перед исключением из партии. В общем, я понял, что все основные принципы, на которых некогда строилась партия, были разрушены. В том, что делают Немцов с Касьяновым, есть элемент рейдерского захвата партии. Их целью было получить обе подписи — ответсека и исполнительного директора. То есть фактически нас, «республиканцев», выжили из нашей же собственной партии.

— Вопрос: зачем?

— Думаю, ревность. Я выступал на федеральных телеканалах, дважды разговаривал с Путиным за последние три месяца. Я больше, чем они, работал в регионах. Поначалу им было выгодно такое распределение обязанностей: один из сопредседателей больше работает за рубежом, другой — в соцсетях и Ярославле. Но примерно полгода назад меня и моих коллег стали выдавливать. Два сопредседателя приняли решение о приостановке деятельности десяти региональных отделений, из которых девять «республиканских». То есть идет захват партячеек на местах.