Чтение онлайн

– Мудрено. Волга – не ручеек, поди спознай, где гультяй вылезут. Пожалуй, и не выслежу, – засомневался Смолянинов.

– Велено порадеть, Кузьма Андреич.

Кузьма Андреич порадел. Отыскал-таки казаков. Но их почему-то оказалось всего два десятка, и непонятно было, откуда пришли эти гультяй. То ли они с Медведицы, то ли с Хопра, а то ли с самого Дона. Дикое Поле велико, попробуй угадай. Попытался было казаков в полон взять да все выведать, но те и не подумали бросать сабли, так и сгибли в сече.

– Так как, Кузьма Андреич, пойдем брать гультя-ев? – вновь спросил один из сотников.

И на сей раз голова ничего не ответил, лишь уперся пытливым взором в казака-перебежчика.

– Откуда твои гультяй?

– Откуда? – переспросил Секира и малость замешкался. К такому вопросу он был не готов. Правду сказать – тайну открыть, словчить – можно на крючок угодить. – Не ведаю, как и молвить, отец-воевода. Казаки-то наши из разных мест. Кто с Битюга, кто с Айдара, а кто и с Медведицы. Не сидят сиднем, знай по степи крутят. Седни они на Воронеж кинутся, завтра на азовцев пойдут, а то и на московских послов навалятся. Волчья жизнь! Не любо мне с ними шастать.

– А шастал-таки, разбойничал. Как же ты к стрельцам не побоялся? Ведь я тебя могу и на виселице вздернуть.

– Все в твоей воле, батюшка, – низехонько поклонился Секира. – Но токмо повинную голову и меч не сечет. Я ж за себя шесть десятков воров отдаю. Чать, стоит моя голова этого. Не погуби, батюшка!

– Дерьмо ты, – сплюнул голова. Душепродавцев-из-менников Кузьма Андреич терпеть не мог.

– Уж какой есть, батюшка. Но гулебщиков, кои супротив царя и бога воруют, мне не жаль.

Голова поднялся с походного стульца, близко ступил к Секире, глянул в упор.

– И все ж лукав ты, ананья… Сказываешь, шесть десятков в казачьем войске? А не боле? Может, целая рать собралась, а?

– Так то ж моя погибель, батюшка! – вскричал Секира. – Ведь коль тебя проману – голова моя с плеч.

Голова повернулся к сотникам.

– Подымайте стрельцов.

Начальные люди побежали к сотням.

– А мне куды ж, отец-воевода? – вопросил Секира.

– При мне будешь. Верните гультяю коня!

Казаки правили тризну. Тянули из баклажек горилку и пели заунывные песни. Их, как и сказал Секира, было не свыше шести десятков. Остальное же войско отошло на полуверсту вспять и залегло в высокой траве. Ждали долго. Глядач нет-нет да и высунется из травы.

– Тихо, батько.

«Ужель сорвется? Ужель стрельцы о войске распознали? Тогда Секире не вернуться», – тревожился Болотников.

Полежали еще с полчаса, и вот наконец глядач бодро донес:

– Выступили, батько!

На голове глядача пук травы, и казак сливается с зеленой степью.

– Рысью скачут.

– Много ли?

– Сотни две, а то и боле.

Болотников осторожно выглянул из дикотравья, прикинул на глаз. Стрельцов было около трехсот человек.

«Никак, все выступили. Слава богу… Но что это?»

Добрая сотня служилых вдруг остановилась в полуверсте от холмов, остальные же ринулись к лощине.

«Хитер, бестия!» – помрачнел Болотников. Голова оставил часть войска на подходе к лощине. Неужели он разгадал казачий замысел?

Стрельцы лавиной хлынули в лощину. Казаки, побросав баклажки, взлетели на коней и приняли бой. На каждого донца приходилось по три служилых. Напор стрель цов был страшен. А Болотников все выжидал, но стоявшие в степи стрельцы и не помышляли приближаться к лощине. Секира, находившийся подле Смолянинова, нервно кусал губы.

– Ты бы помог стрельцам, батюшка. Казаки аки звери бьются.

– Сиди и помалкивай, – строго оборвал казака Смо лянинов.

«Пропало дело, – удрученно вздохнул Секира. – Но чего ж Болотников тянет? Побьют донцов в лощине».

– У них не токмо сабли, батюшка, но и по паре пистолей. Загинут государевы люди.

– Помалкивай! – вновь рыкнул на гультяя Смоляни-нов, слушая, как из лощины доносятся ожесточенные возгласы ратоборцев.

– Не пора ли, батько? – нетерпеливо тронул Болотникова за плечо Мирон Нагиба.

– Пора!

Болотников резко поднялся и потянул за повод лежащего на боку Гнедка.

– По коням, други!

Казаки молнией метнулись к коням. Взбудораженные, дерзкие, глянули на Болотникова.

– Ты, Нагиба, в лощину! Две сотни со мной! – громогласно, чтоб слышало все войско, выкрикнул Иван.

Донцы, не суетясь и не мешкая, тотчас разбились на два крыла и, устрашающе гикая, устремились к врагу.

Секира, как только увидел казаков, в один миг выхватил из-за кушака Смолянинова пистоль и пришпорил коня.

– Подлый лазутчик – рявкнула голова. – Догнать!

Несколько стрельцов припустили за Устимом, но где

там: казаки выделили Секире резвого скакуна.

На стрельцов надвигалось казачье войско. Смолянинов сразу определил, что донцов чуть ли не вдвое больше, однако не дрогнул.

– Вперед! С нами бог и государь! – отважно крикнул он, вытягивая из золоченых ножен саблю.

Сшиблись! Зазвенела сталь, огненными змейками посыпались искры, захрапели кони. Сила столкнулась с силой.

Бой был жестокий и долгий. Стрельцы сражались с остервенением. Воодушевлял их сам голова. Тяжелый, могучий, он врубался в самую гущу повольников и гулко кричал: