Чтение онлайн

Тот музей Академии, который сейчас называется Геологическим Музеем им. Карпинского, представляет собой бывший Минералогический Музей и никакой собственно геологической части в нём нет, и, за малостью помещения, не будет.

Палеонтологический Музей — один из крупнейших в мире (включающий одни из наиболее драгоценных научных коллекций Академии Наук) был переведён из Ленинграда в 1935 г., два года лежал в сарае и подвале, пока наконец (с Вашей помощью, глубокоуважаемый Иосиф Виссарионович) не был размещён во временном здании из капитально отремонтированной бывшей конюшни Нескучного сада (Б. Калужская, 26). Это здание обеспечило развёртывание не более половины имевшейся в Ленинграде экспозиции. К Международному Геол. Конгрессу 1937 г. была спешно реконструирована часть музея — зал древнейших ископаемых позвоночных. Другая часть здания ещё ремонтировалась и была закончена ремонтом в мае этого года, одновременно с распоряжением сломать ранее отремонтированную половину здания для освобождения площадки скоростного строительства жилых домов по Б. Калужской улице.

Результат — Палеонтологический музей остался на неопределённое время на 1/ 4части своей ленинградской площади в неблагоустроенном здании. Большая часть коллекций и витрин Музея сложены в сарае и подвалах Института, часть витрин и каркасов скелетов ископаемых животных сгнила, перержавела и разрушилась. В Ленинграде лежит около 80 тонн непрепарированных коллекций, под угрозой выброса на улицу, и перевоз их в Москву за отсутствием помещения невозможен.

Перспектив на получение помещения нет и не будет. Даже если Палеонтологический Музей, вопреки существующим намерениям А. Н., будет намечен к размещению в будущем здании Президиума А. Н., то (темпы академического строительства Вам известны) это будет не ранее чем через 5 лет, а при известных затруднениях во внешней обстановке и все 10.

Таким образом, в течение 10–15 лет перевезённые из Ленинграда музеи будут — один полностью существовать в ящиках и разрушаться, а другой частью в ящиках и частью разрушаться.

Если Вам, в ответ на Ваш запрос в Академию, скажут — создана комиссия, вопрос с музеями разрешается, то это будет неверно, ибо этот вопрос можно разрешить только одним реальным путём — путём постройки здания. Для этого в Академии нет ни кредитов, ни титулов, ни возможностей, хотя на представительство затрачиваются суммы более крупные.

Нормально ли то, что в результате грубейшего организационного ляпсуса (зачем было перевозить на пустое место?) в Советской стране, где Партия, правительство и лично Вы, Иосиф Виссарионович, делаете так много для развития науки, происходит настоящее варварство, и варварство это происходит в крупнейшем научном центре страны — Академии Наук СССР.

Опасность ещё в том, что если уйдут из состава Академии те весьма немногочисленные лица, которые знают эти коллекции, — значительная часть коллекций попросту погибнет за невозможностью разобрать их и за невозможностью восстановить разрушенное в новых условиях.

Вывод — положение с указанными Музеями должно быть исправлено и исправлено немедленно. Всяческие отлагательства в этом вопросе снова ведут к 10-летнему сроку, а это не решение. Мы не можем поверить, чтобы в нашей стране не было никакой возможности скорого разрешения этого позорного для Академии случая. Если постройка (немедленная) специального здания в настоящее время нереальна, нужно передать эти музеи незамедлительно обратно в Ленинград, в Киев, в Тбилиси, в Алма-Ату, в какой-либо крупный центр, где здание для таких музеев найдётся, если столица СССР в силу неумелости руководства Академии не может обеспечить переведённые в неё музеи помещением.

Поэтому, пробившись с самого момента переезда в Москву, вместе с другими товарищами, пять лет над восстановлением Палеонтологического Музея и видя полную бесплодность всех попыток (более того, положение Музея не улучшилось, а ухудшилось), мы обращаемся к Вам, глубокоуважаемый и дорогой Иосиф Виссарионович, с великой просьбой разрубить наконец узел бюрократических записок, отписок, комиссий и прекратить исключительное безобразие, проделываемое с указанными музеями Ак. Наук.

Зав. Отд. высших позвоночных Палеонтологического института Академии Наук СССР:

профессор (Ю. А. Орлов).

Зав. Отд. низших позвоночных Палеонтологического института: (И. А. Ефремов).

11 декабря 1939 г.

Москва, 71, Б. Калужская, 75, Палеонтологический институт Академии Наук СССР».

Второе письмо Сталину осталось лежать в архиве.

Почему оно не было отправлено?

Последние годы показали, что проблемы решаются главным образом не путём постройки новых зданий, а путём уничтожения людей. В этих условиях мольба о сохранении научного наследия могла обернуться угрозой не только для жизни авторов письма, но и других сотрудников института. А этого Ефремов никак не мог допустить.

Геологическая романтика ленинградского периода сменилась упорной кабинетной работой, прерываемой не очень длительными экспедициями, главным образом в Поволжье и Предуралье.

В 1939 году Ефремов последний раз проводил раскопки в Ишееве. Это лето — одно из самых безмятежных в его семейной жизни. Все были вместе: он, Елена, маленький Аллан. В работе участвовал Ян Мартынович Эглон, он взял с собой трёхлетнего сына Юру. Дружный коллектив, шутки, смех…

По итогам раскопок Ефремов дал общую характеристику захоронения и ископаемой фауны Ишеева и описал наиболее интересных ящеров — крупного хищного ящера Titanophoneusи примитивного растительноядного аномодонта Venjukovia(позже этого ящера выделили в новый род Ulemica).

Иван Антонович обобщил литературные сведения, систематизировал полевые наблюдения над условиями захоронения скелетных остатков. Так закладывались основы тафономии — новой науки о закономерностях захоронения ископаемых останков.

Постепенно публикуются стратиграфические схемы Ефремова, описание улемозавра, статьи на русском и английском языках. В 1940 году была опубликована совместная с А. П. Быстровым монография о бентозухе с Шарженьги.

Учёный считал, что при анализе закономерностей захоронений необходимо учитывать все известные местонахождения, и составил систематизированную их картотеку. Позже эта картотека легла в основу «Каталога местонахождений пермских и триасовых наземных позвоночных на территории СССР». [149]