Чтение онлайн

Его не утешало даже то, что вот-вот должна была выйти из типографии долгожданная «Тафономия»: слишком неприятными были воспоминания о волоките с редактурой, слишком затянутым оказался процесс издания.

Мысли возвращались к дому. С наступлением лета Елена Дометьевна, взяв с собой Аллана и несколько сотрудников ПИНа, должна была отправиться в экспедицию по местам, где Иван Антонович путешествовал 22 года назад. Кажется, не два десятилетия, а два столетия миновало с тех пор! Шарженьга, Анданга, Ветлуга. Деревни Вахнево, Зубовское, Большая Слудка — знакомые местонахождения. Иван Антонович подробно описал жене, как найти обнажения, наказал найти дома, где он останавливался, передать привет хозяевам, сфотографировать, как выглядят эти места сейчас. Как далеко он сейчас от Русского Севера!

Воздух над майским Улан-Батором был наполнен запахом свежей полыни. Гоби звала в дорогу, но Ефремов, отправив вперёд отряд Рождественского, был вынужден задержаться. При перелёте из жаркой Москвы через холодную Сибирь пришлось приземляться для дозаправки, и разница температур сказалась прострелом в пояснице.

Состав научных сотрудников и рабочих в основном был тот же самый: люди, несмотря на труднейшие условия, хотели работать под руководством Ефремова.

Новым человеком в экспедиции был кинооператор Н. Л. Прозоровский, который снимал фильм о работе палеонтологов.

21 июня отряд из трёх машин под предводительством Ивана Антоновича выступил на запад. Экспедиция должна была дойти до озёр Хиргиснур и Хара-усу, что на самом западе Монголии, попутно исследуя местность и проверяя данные геологов. Выяснив самое перспективное местонахождение, исследовать его более детально.

За два предыдущих года экспедиции ещё не приходилось проезжать по северным склонам Хангайских гор, и внимание Ефремова обострено. Свежим взглядом он смотрит на природу, характер местности, растительность и животных. Делая записи, он постоянно отмечает, как переводятся на русский язык монгольские названия, и они очаровывают, как свежая мелодия: «Белый брод», «Вихревая Гоби», «Эфедровая котловина», «Милостивый Богатырь»… Не раз приходят ему на память картины Рериха с их ясными линиями, чистотой и силой красок.

В 1948 году в предгорьях Хангая начала работу советская археологическая экспедиция в Монголии. В 1949 году работы продолжились. Велись раскопки средневековой столицы Каракорума и Хар-Балгаса — древней столицы Уйгурского каганата. Руководил археологами Сергей Владимирович Киселёв — энергичный и лёгкий на подъём человек, на три года старше Ивана Антоновича. Его неизменным помощником и заместителем была Лидия Алексеевна Евтюхова.

Ефремов не раз встречался в Улан-Баторе с этой выдающейся парой. В группе было несколько молодых учёных, среди которых выделялся Николай Яковлевич Мерперт. Общение с археологами обогащало, заставляло быть внимательным к артефактам вроде древних скребков, обломков каменных топоров или заготовкам для стрел, которые время от времени попадались палеонтологам.

Впитывая настоящее, сознание проникает через толщу времени в глубину земной истории. Ефремов размышлял, когда и при каких условиях образовывались такие громадные местонахождения, как Алтан-Тээли.

Алтан-Тээли было открыто Рождественским, который должен был организовать работы раньше, в Шаргаин-Гоби. Отряд Рождественского, узнав о большом количестве «каменных костей» в Дзергенской котловине, «устремился туда и попросту бросил работу в Шаргаин-Гоби. Он спасся от ответственности только тем, что ему в действительности удалось найти крупное местонахождение. Но Шаргаин-Гоби осталась неисследованной и ждёт учёных».

По пути на новое место молодой учёный, не сложивший по обыкновению каменную пирамидку — обо —у места, где он свернул с основной дороги, заставил сильно переживать отряд Ефремова. Небрежность обернулась напрасным 600-километровым пробегом машин, что в условиях острого дефицита бензина было крайне опасно. Это был один из редких случаев, когда начальник экспедиции устроил своему подчинённому, выражаясь морским языком, «раздрай».

В «Дороге ветров» рассказано, что в лагере Рождественского Ефремов застал множество «инвалидов»: «У повара воспалились обожжённые сковородкой пальцы, Рождественский хромал, а препаратор Пресняков, прозванный рабочими за любовь покрикивать «комендантом», скрючился от прострела. Один из рабочих, Александр Осипов, бывший гвардеец и снайпер с лихими усами, работая полуголым, сжёг кожу на спине и теперь уныло сидел в палатке. Другой рабочий, необычайно могучего сложения, прозывавшийся Толя-Слоник, лежал в жару, без всяких симптомов. К «инвалидам» в последний момент присоединился Новожилов, который стал ссылаться на боли в почках».

Далее Ефремов коротко пишет: «К счастью, в экспедиции больные быстро выздоравливают. Не прошло и трёх дней, как все «инвалиды» поправились, за исключением повара…»

И далее идёт подробное, сдержанное и от этого особенно комичное описание того, как «несокрушимый Эглон» едва не погиб от… кислого молока! Бидон этого освежающего питья, поставленный в нагревшуюся палатку, взорвался молочной струёй, которая залепила Эглону глаза и очки. «Через минуту все уже весело хохотали вместе с пострадавшим» — и больше ни слова о выздоровлении «инвалидов».

Мы знаем, что в экстремальных ситуациях организм человека мобилизует все силы, все способности сопротивляться недугам. Когда экстремальная ситуация становится не экстремальной, а обычной рабочей, человек втягивается, привыкает к ней, но приходит момент, когда наступает утомление, выражающееся в унынии и заболеваниях. И в подобной ситуации человек может открыть ещё неведомые ему резервы организма, но для этого нужно осознанное усилие или мощная энергия другого человека, способная стать катализатором, разбудить спящие и неведомые самому больному силы. Мы можем только предполагать, что именно делал Ефремов, чтобы помочь «инвалидам», но его влияние, требующее огромных затрат энергии духа, несомненно. И нескрываемой гордостью звучит обоснованный научный вывод: «Алтан-Тээли оказалось самым богатым из всех местонахождений ископаемых млекопитающих в Монгольской Народной Республике».

Три года руководить крупнейшей экспедицией в сложнейших природно-климатических условиях, при этом сберечь всех людей и сохранить на ходу весь транспорт — это достижение, показавшее Ефремова как великолепного организатора.

В поездке по дальнему западу Монголии были найдены нижнепермские отложения. Эта находка поставила перед геологами неожиданный вопрос, заставила предположить, что «экватор пермского времени стоял «вертикально», как наш современный меридиан. Следовательно, ось нашей Земли лежала в плоскости эклиптики, в плоскости вращения планет вокруг Солнца…».

На Хангае лили дожди, и многочисленные реки широко разлились, затрудняя обратную дорогу. Подготовленные машины преодолели все препятствия, и караван, гружённый носорожьими черепами, костями гиппарионов, жирафов и гиен, вернулся в Улан-Батор.

Часть запланированной работы оставалась позади. Впереди же было трудоёмкое сражение с «Могилой дракона», обнаруженной в прошлом году в лабиринтах Нэмэгэту, на Красной гряде, шофёром Прониным. К этой схватке подготовились основательно: две лебёдки, тали и длинные тросы для подъёма тяжёлых плит из ущелья, горные клинья, ломы и молоты для разламывания песчаника, толстые доски и брусья для упаковки плит с костями и для настила дороги по песчаному склону на выходе из ущелья, специально выкованные стальные скобы и накладки, заёршенные костыли для скрепления брусьев, двутавровая стальная балка для подвески талей и походный горн — только с таким тяжёлым вооружением можно было взяться за добычу скелетов из крепчайшего песчаника.