Из тупика
Шрифт:
В коридоре кают-компании, где висели ковры и старинное оружие абордажного боя, а в проходе стояли пирамиды с винтовками, мичману встретилась корабельная "баронесса".
– Из погребов?
– спросил Фиттингоф.
– Да, вылез, аки домовой из подпола. А что?
– Локоть испачкал в масле.
Действительно, мазанул где-то нечаянно локтем по стеллажам, а нефтяное сало не отстираешь. Вальронд забежал в каюту, переменил китель и снова появился в кают-компании. Не присаживаясь, выпил в буфете вина на сон грядущий.
Быстроковский строго поглядел на него:
– Мичман! Я вот часто думаю: а что, если буфет крейсера раз и навсегда перевести в вашу каюту?
– Роман Иванович, - был ответ, - ваша скромная лавочка давно бы вылетела в трубу, если бы я не оставлял в ней свое мичманское жалованье... А разве меня видели когда-нибудь пьяным?
– Один раз видели, еще на Цейлоне, где вы были удивительно схожи с Аполлоном... полведерским!
– Древние римляне не стыдились наготы и аккуратно хаживали в бани Каракаллы. Однако, Роман Иванович, античный мир до сих пор считается классически образцовым, достойным подражания...
Вальронд еще немного покрутился между роялем и диваном, но собеседника больше не находилось, и, зевнув, он отправился спать. И крепко заснул молодым и здоровым сном.
Ровно в три часа ночи крейсер "Аскольд" был потрясен...
ВЗРЫВ!
* * *
Взрыв произошел в погребах - под офицерскими каютами, и черный дым повалил из-под крышек люков. Хлопали двери. Из своего салона выскочил Иванов-6:
– Тревоги: пожарная... водяная... Затопить погреба!
Боевые вахты срывались с коек. Взлетали по трапам. Пропадали в распахнутых горловинах. Люди - в трещавших робах - молниями прочеркивали темноту. Надрывались телефоны, вспыхивали аварийные лампы. Разом свистали все переговорные трубы, вызывая и вызывая кого-то на разговор.
И наступила тишина - внезапная, как обрыв.
– Ну, господа, - сказал Иванов-6, - доложите...
...По шахте люка текли клубы дыма. Вальронд прыгнул - и сразу по пояс оказался в воде. Погреба успели затопить, и теперь они медленно отдавали воду обратно за борт. И стоял тут, задирая кверху бледное лицо, лейтенант фон Ландсберг.
– Женечка, - позвал он испуганно, - взрыв был здесь... Вода дошла уже до колен, свистя в узких шпигатах. Вальронд развел руками полосы дыма перед собой, спросил:
– Что взорвалось?
– Патрон снаряда... унитарный.
Стремительно уходила прочь вода, и четыре бурлящие воронки по углам погреба указывали места водостоков. Глухо буркнув напоследок по фанам, вода совсем сбежала из погреба, и теперь офицеры стояли мокрые - на мокром мате, и раскаленные осколки, разбросанные взрывом, уже успели остыть. А на стеллажах лежали мокрые снаряды, и с подволока еще падали последние капли.
– Калибр?
– спросил Вальронд.
– Семьдесят пять...
Перекрестились и полезли наверх. Быстроковский сразу поставил Вальронда в известность:
– Хозяин погреба, в котором произошел взрыв, матрос Бешенцов, эта божия коровка, обнаружен спящим на корме...
– Ну да. Душно. А что?
– Своя шкура дороже. Подальше от взрыва устроился... Корнилов посмотрел на своего дога с обрубком хвоста:
– Подозрителен и трюмный Бирюков. Он все время хвастал, что "Сашка Бирюков себя покажет!" Любопытно, что он имел в виду?
Иванов-6 велел офицерам крейсера собраться в кают-компании. Они собрались, и каперанг сумрачно оглядел их лица, еще мятые после сна.
– Проверьте, - наказал, - чтобы ни одного вестового тут не было. Даже в буфете. Станьте кто-либо, господа, в дверях, чтобы нас не смогли подслушать...
Все почуяли, что разговор будет весьма опасного свойства.
– Господа, - начал командир "Аскольда", - итак, взрыв, о котором так много говорили и которого все ждали, сегодня произошел... В артпогребах злоумышленной рукой взорван зарядный патрон калибра семьдесят пять.
– Прошу прощения, - сразу заявил Быстроковский, - но следует уточнить: взрыв произведен под офицерскими помещениями.
– Вот именно, - охотно согласился Иванов-6, - под офицерскими помещениями!.. Но самое печальное, что взрыв этот (повторяю: под офицерскими помещениями) произведен самими же господами офицерами!
Гул возмущения прошел над рядами диванов. Словно паровоз, чадил громадной папиросой отец Антоний, щурился от яркого света люстр и абажуров доктор Анапов в туфлях на босу ногу.
Каперанг, пристально глядя на Вальронда, продолжал:
– Задача почти непосильная:, как взорвать корабль, не взрывая его? И задумавший это достиг своей цели: взрыв есть, но офицерские помещения не пострадали.
– Это провокация со стороны матросов, - крикнул Федерсон.
– Провокация со стороны... офицеров!
– закончил Иванов-6.
– Ибо, чтобы вызвать взрыв такой силы в погребах, где лежат тонны тринитротолуола, нужен расчет математика. А наши матросы - да, они ловко стреляют. Но они, к счастью, незнакомы - нет!
– незнакомы с теорией детонации почтенного доктора Бертелло. Знаниями высшей математики и сложных алгебраических уравнений, необходимых для этого расчета, обладаете вы - офицеры. И в первую очередь - артиллеристы нашего крейсера: фон Ландсберг, Корнилов, Вальронд...
Четко встали: фон Ландсберг, Корнилов, Вальронд.
Но при этом смотрел-то Иванов-6 именно на Вальронда, и мичман чувствовал, что лицо его невольно наполняется краской.
– Немцы...
– слабенько вякнул Корнилов.
– Это их агентура...
– Немцы, - ответил Иванов-6, - взрывали бы нас уже до конца. Наши кишки болтались бы сейчас на реях, словно флаги... Нет, это не немцы. К сожалению - нет! Это провокация, на которой кто-то из нас, господа, задумал сделать себе легкую карьеру. Кому из вас, молодежь, снится аксельбант флигель-адъютанта? Вам, лейтенант фон Ландсберг? Может, вам, мичман Вальронд? Или вам, лейтенант Корнилов?