Избранник

Однажды весной мы собрались в гостеприимном доме нашей одноклассницы. Впереди три свободных дня, позади третья четверть. Все были очень веселы, разговорчивы и остроумны.

— Погода только какая-то дурацкая, — говорила веснушчатая светленькая Оля.

— Действительно, в такую погоду лучше всего спать. Весны совсем не видно, а ведь уже апрель на пороге, — сказал мой друг и тёзка. Он был одет в чёрные зауженные брюки, чёрную рубашку и чёрный галстук. Последнее время я сильно с ним сблизился. В нас было много общего.

— Ну, погода погодой, — сказал, жуя, голубоглазый белокурый Слава, — а мне, например, очень весело.

Действительно, вечер получился. Кроме обильного стола, у нас была хорошая музыка. Можно было танцевать под ветреное искрящееся «диско», отдыхать под приятный ЭЛО и тонизироваться тяжёлым роком. Сначала танцевали не все — как обычно, двое уселись за шахматы. Но и они не удержались, когда заиграл, как называл его наш специалист в музыке Димка, «старый добрый рок-н-ролл» в современной электронной обработке.

Мы устроили танцевальный марафон. Один бешеный ритм сменял другой, и число участников постепенно убывало. В конце концов нас осталось трое, и мы согласились на ничью. Пот стекал с нас ручьями. Мы вышли на балкон. Дождь кончился. Отдышавшись, мы вернулись к столу. Уже пили чай. За чаем начали разговор о будущем.

— Ты куда идёшь после школы? — спросила меня длинноволосая Яна, с косметикой на лице и вся в духах.

— Да кто его знает, — сказал я, — скорее всего на философский.

— А я в медицину пойду.

— А кем?

— Не знаю ещё, но в медицинский точно.

— Знаешь, куда иди? Иди в психиатры. Шизофреники, психоанализ, сумасшедший дом, — посоветовал наш «златоуст», сидевший напротив.

— А кстати, действительно, с психами интересно пообщаться. Они летающие тарелки видели и многое другое.

— Летающие тарелки — действительность, — заявили я и мой сосед Антон, оптимисты в подобных вопросах.

И вот уже наш разговор на «Жгучие тайны века», так называлась одна телепередача, посвящённая «Мифологии атомного века», — а так называлась очень умная разоблачительная книжка.

Установив достоверность существования современных плезиозавров, зомби, Бермудского треугольника и парапсихологии, мы перешли к ещё более занимательной теме: русская нечистая сила и сны. Выключили свет, зажгли свечи и принялись по кругу рассказывать истории, услышанные когда-либо или прочитанные у Эдгара По, у Алексея Константиновича Толстого. Сны — мой конёк, но о снах я предпочитаю слушать, свои-то я знаю.

Прошёл час. Разговор стал иссякать, и хозяйка дома, обожаемая всеми Катя, сказала:

— Пойдёмте к морю. Дождь кончился и потеплело.

Все сразу согласились. Действительно, на улице потеплело и было очень хорошо. На центральной, но слабоосвещенной улице не слышно было уже машин и не видно прохожих. Кто-то ещё продолжал рассказывать какой-то длинный, запутанный детективный сон, после чего все согласились, что без снов жизнь, конечно, была бы слишком серая.

— У тебя так ботинки нормально скрипят? — спросили Антона.

— Нет, это штаны — вельвет трётся.

Тут мы вышли на набережную. В порту был длинный причал, метров на сто выдававшийся в море. Сюда мы и шли.

Стояла полная тишина. Город был позади, а впереди — море.

— Как всё-таки здорово, что мы живём у моря, — восторженно произнесла Оля.

— Да, нам повезло.

На горизонте, там, где море сходилось с небом, вставала багрово-оранжевая луна.

— Чудесно! Посмотришь, и понятно, почему море так восхищало Пушкина, Жуковского, других романтиков.

У нашей Кати язык был книжный и у меня тоже. Я сказал:

— Да, море — это сказочная стихия, впрочем, как и вся окружающая нас природа. Мы только заперлись в своих вонючих городах, отгородились от природы. Надо вернуться.

Так мы продолжали провозглашать гимны природе. Затем наступило молчание. После комнатной духоты здорово дышалось морским воздухом. Мы созерцали море, то самое море, откуда вышла сама жизнь. Память о первоначальной жизни мы храним в своих генах. Поэтому, наверно, мы его так и любим, наше море.

Мы пытались понять его, и оно охотно «говорило» с нами. Каждый огонёк скользил по его поверхности, отражаясь от бесчисленных волн, нагоняемых лёгким ветерком. И всем было хорошо…

Но загудел какой-то теплоход, сокровенное настроение пропало. Мы отошли от причала. Все по-прежнему молчали. Разговор не завязался до перекрёстка, где мы распрощались.

Чувство таинственного в моей душе сейчас же сменилось каким-то весенним настроением. В нашем окне горел свет. Я поднялся по лестнице. Мои шаги услышали, и дверь была открыта. Я тут же пошёл спать. В своей тёмной спальне я не включил свет. В окно глядела яркая луна. Я подмигнул ей. Мне было весело.

Долго не мог заснуть. Лёжа на спине, я все глядел на луну и думал о море…

Был солнечный день. Я плыл в утлой лодочке по бескрайней водной глади. Нежный ветерок ласкал моё загорелое тело и развевал длинные волосы. Видно, я плыл уже не первый день. Но ветер холодел, и на севере я заметил темно-свинцовое облако. Надвигался циклон. Он может принести с собой ураган, но что делать? Далеко в этой лодчонке не уплывёшь. Можно только надеяться на удачу. Ветер же усиливался. Солнце потускнело, небо заволокло белесыми облаками. Туча занимала уже большую часть неба. Ураган приближался с грохотом поезда. Я завернулся в брезент и лёг на дно лодки. Поднялся шторм, и волны стали одна за другой захлёстывать моё «судно». Скоро по всему пространству ходили буро-жёлтые валы. Меня то поднимало на гребне, окатывая пеной, то кидало с немыслимой высоты в свирепые водовороты. Я отчётливо видел, как к чёрному небу взлетали белые брызги. Затем ветер так усилился, что весь мир погрузился в какой-то статичный, тяжёлый, душный туман.

Рёв перешёл в грохот. Засвистели молнии, потоком хлынул ливень. Казалось, бьются морские и воздушные демоны. Вдруг я увидел одного из них. Вернее, я увидел только огненно-опаловый глаз с быстро бегающим черным зрачком. Он то появлялся, то скрывался в клубящихся тучах.

Эта грандиозная картина все же оказалась увертюрой к фиесте океана. Я стал замечать, что волны становятся какими-то упорядоченными. Они равномерно накатывались и сталкивались в гармоничной последовательности, выбрасывая в воздух фейерверки брызг. Гул прекратился, как будто отключили звук во время демонстрации кинофильма. По всему пространству образовалось множество водопадов, каскадов, фонтанов, гейзеров. Группируясь, они создавали дворцы и статуи, отдельные стереометрические фигуры. И каждый раз только на мгновение, на одно мгновение. Водовороты выбрасывали спиралью стаи летучих рыбок. Они пролетали над водой несколько десятков метров, озаряя все вокруг светом разных оттенков — от чистейшего белого и кремово-розового до глубокого фиолетового и малахитово-зелёного. Затем два мощных гейзера выбросили в воздух двух огромных рыбин, похожих на рыбу-луну, только с большими, но чрезвычайно лёгкими, жёлтыми прозрачными крыльями. От крыльев исходило сияние, подобное солнечному. Одна рыбина была темно-красная, другая — огненно-оранжевая. Все окрасилось в тёплые тона. Пена фонтанов стала розовой.