Избранное, Авиценна Ибн Сина Абу ( Али)

Избранное

на обложку

Авиценна Ибн Сина Абу

Шрифт:

Каждый образ и каждый исчезнувший следВ усыпальницу времени лягут на тысячи лет.И на круги своя наши годы когда возвратятся,Сохраненное бережно явит всевышний на свет.

Бог звездное ожерелье успел к утру разорватьИ в синюю чашу звезды швырнул, жемчугам подстать.Он накануне ночи бывает, как я, влюбленным,И поступать, как безумец, готов на заре опять.

Чару полную любви, сердце, пей до дна, как роза,И в одежду облачись, чтоб была красна, как роза.У любви, что у свечи, золотой язык багрится,И грешна твоя вина, если глух пред ним, как роза.

Кустистая роза. И несколько рукК подолу ее потянулись вокруг.Влюбленные жадно цветы обрывалиИ разорвался подол ее вдруг.

Огненным ветром роза, как девушка, обнажена.Нам в честь ее целомудрия, кравчий, налей вина!Пусть дочка лозы походит цветом на эту розу,За непорочность которой осушим чаши до дна.

Я — плач, что в смехе всех времен порой сокрыт, как роза.Одним дыханьем воскрешен или убит, как роза.И в середину брошен я на всех пирах, как роза.И вновь не кровь моя ль горит на всех устах, как роза?

Какое сердце познает тайны ее хоть часть?Какое ухо сумеет к слову ее припасть?Светит луна иль солнце — возлюбленная прекрасна,Но разве ее красою мой взор насладится всласть?

Суть в существе твоем отражена,Не сможет долго тайной быть она,Не потому ль, что суть любой натурыВ поступке, словно в зеркале, видна.

О боже, твои совершенны творенья,Почто угрожаешь нам за прегрешенья?Мы разве вольны в своих грешных поступках?Когда мы грешны — ниспошли нам прощенье!

Из блаженств носил я пояс. Не осталось ничего.Жил, о деле беспокоясь. Не осталось ничего.Будь свечою — изошел бы я слезами от тоски,Выл бы чашею Джамшида [10] — разлетелся б на куски.

Джамшид — легендарный царь древнего иранского эпоса, обладавший чашей, в которой отражался весь мир.

Жемчуг с губ ее сорву не за тем, чтоб класть в карман,Все фальшиво наяву, что ложится нам в карман.Я решил зашить карман. И любимая сквозь смехМне сказала:— Много ль тех, кто, как ты, зашил карман?

Из дома чуть свет я уйду за высокой звездой,Уйду от сует, что меня окружают ордой.Оставив одежду в руках материнских, уйду я,Чтоб, как Иесусу, омыться святою водой.

Поступку, чтобы пользу произвел,Дан смысл, как подлежащему глагол,Творца деянье в том и этом миреНе замысла ль венчает ореол?

Основа двух начал — дыханье: вздох и выдох,И жизнь на том стоит в многообразных видах.Но вечна ли ее воздушная основа?На это даст ответ, кто был на панихидах.

Огнем и влагой тела, второй душой егоЗовется кровь, но только в темницу отчегоЗаточена на годы, отпущенные нам?И почему порою не стоит ничего?

Пять чувств от слуха и до зреньяДаются нам для внешнего общенья,А мысль и память внутреннюю службуНесут, определяя все решенья.

Налейте вина мне, пусть длятся года,Налейте, чтоб радость была молода.Вино, что огонь, но земные печалиУносит оно, как Живая вода.

Заслугам грехи предпочли вы считать,Но ради аллаха молю вас опять:Вы пламень возмездия не раздувайте,Зачем меня гневу небес предавать?