Чтение онлайн

Давиденко предложил свежевать этих, но Сафрон остановил: возможно, голодные волки вернутся, и тогда, устроив засаду, можно подстрелить их.

– Придется дожидаться ночь, – сказал Иван.

Давиденко с Уваровым поднялись на сопку, чтобы осмотреться. На юг, за рекой, раскинулась холмистая местность с широкими долинами и пологими однообразными сопками. Склоны покрыты редким лиственничным лесом, и только далеко, километров за двадцать от лагеря, виден хвойный лес, вероятно, сосновый. Как далеко всё видно и привольно дышится! – Давиденко не удержался от восторженного возгласа. Одинокое облачко, словно волшебный корабль, медленно плыло по небу.

До вечера у них было достаточно времени, чтобы побродить с ружьём по лесу. Они никого не подстрелили, зато наговорились.

Давиденко, наконец, ушел с поста начальника областного ОБЭП, приняв предложение Шарифулина, гендиректора компании «Волга-Трансойл», теперь он заместитель генерального по юридическим вопросам. Преемником оставил вменяемого человека, через которого можно будет решать те же вопросы, что и раньше, конечно, не обижая его при этом. Шарифулин давно звал к себе, но возникшая проблема с ВХК (Волгоградский химический комбинат) пробила брешь в их отношениях.

Изначально на это предприятие нацелились два крупных игрока – Рустэм Шарифулин и Виктор Кондауров. В решающий момент они встретились, и в ходе переговоров Шарифулин отступил. На ВХК в то время управлялся Виталий Першин, он занимал должность замдиректора, но фактически рулил предприятием, особенно карманными коммерческими структурами, заводившими по высоким ценам сырье, выбиравшими продукцию ниже себестоимости и перепродававшими её по рыночным ценам. Кроме того, он организовал хитроумную систему хищений. Например, силами прикормленных рабочих производил по выходным ликвидную продукцию, такую как метионин и бензиновые присадки, и тут же вывозил на свои склады для последующей перепродажи; и эти операции по бумагам никак не проводились. В итоге образовалась колоссальная недостача и задолженность перед поставщиками.

Используя силовой ресурс, на завод влез Виктор Кондауров, вначале он предложил придумать какую-то совместную форму сотрудничества, но Першин стал отводиться, мол, предприятие на ладан дышит, умирает, без пяти минут банкрот. Разъяренный, что от него отмахиваются, как от назойливой мухи, Кондауров обложил данью принадлежавшие Першину дистрибьюторские фирмы. Если на первоначальном этапе шла речь о совместной работе, то сейчас – только платежи в сторону офиса. Кондауров стал собирать средства для выкупа контрольного пакета акций. ВХК на тот момент было полугосударственным предприятием, и акционеры из числа топ-менеджеров планировали провести торги таким образом, чтобы выкупить за бесценок акции.

Першин затаил злобу – его планам угрожала опасность; придя на завод как хозяин, Кондауров первым делом вышвырнет замдиректора. И тогда он, сговорившись со своим другом, адвокатом Игнатом Еремеевым (который был вхож в офис и вёл дела в том числе и Кондаурова), Першин решился на невозможное: физически устранить соперника. Еремеев нашел надежных исполнителей, которые на деньги Першина провели операцию. Виктор Кондауров был застрелен в собственной машине возле дома Еремеева (адвокат вызвал его якобы для обсуждения важных вопросов).

В офис вбросили дезу: убийство спланировано кавказцами, и началась междоусобная война, в ходе которого полегло немало бойцов с обеих сторон.

Следствие располагало множеством улик, доказывавших вину уже мертвых людей, и дело Кондаурова можно было закрывать. Но Давиденко, не имевшего отношения к расследованию, это не устраивало. Ему было чисто по-человечески жаль вдову, оставшуюся с двумя детьми, и он взял дело в свои руки.

Одновременно с этим начальник ОБЭП, располагая данными о хищениях на ВХК, прижал Першина и заставил его платить комиссионные. Так Давиденко, сам того не зная, стал преемником Кондаурова (он действительно не знал, что ВХК находится под офисом, а Каданников с Солодовниковым уступили, поскольку у них были другие приоритеты, завод был детищем Кондаурова и занимался им только он).

Таким образом, Першин ничего не выиграл от убийства, так как тут же попал в другие жернова – милицейские. К середине осени 1996 года, спустя почти полгода после убийства Кондаурова, Давиденко вплотную приблизился к разгадке этого преступления. Першин с Еремеевым не сидели сложа руки, и не смогли ничего другого придумать, кроме как устранить Давиденко. Для этих целей были вызваны профессиональные киллеры из Ростова. Но покушение сорвалось благодаря интуиции Давиденко и невероятному стечению обстоятельств. В итоге Еремеев навсегда исчез в подвале уваровского гаража, а Першина закрыли по обвинению в преступлении против государственной собственности. Впоследствии Давиденко выпустил его с условием, что тот возместит Арине Кондауровой все потери (помимо убийства, у Виктора похитили крупную сумму денег).

Давиденко стал акционером ВХК и привлек на завод Шарифулина. Однако, завод не бездонная бочка и не мог прокормить всех волков, что там собрались. Акционеры перегрызлись между собой, и Давиденко стало ясно, что ему не удастся блюсти одновременно свои интересы и интересы Шарифулина. В итоге фирма последнего была оттеснена от кормушки, и у него зародились подозрения.

Через год, осенью 1997 года, Давиденко, почти полностью обобрав Першина, вышвырнул его с завода (с должности замдиректора тот уже слетел, но на предприятии оставались его дистрибьюторские фирмы, кроме того, остались акции); но полностью топить не стал, а позволил осесть на ДОЗе (деревообрабатывающий завод). На ВХК двинули другую фигуру – Николая Моничева, владельца сети магазинов «Доступная техника». Это был давний клиент, исправный и надежный плательщик. У Давиденко сложились с ним почти дружеские отношения. При помощи начальника ОБЭП Моничев активно развивал собственный бизнес, а также производство на ВХК. Но ему захотелось большего, и в конце 1999 года он исчез с крупной суммой денег. Структура куша следующая: взятый в ЛОСС-банке по договоренности Давиденко банковский кредит на модернизацию производства – деньги не поступили на завод, а благодаря хитроумной махинации осели на счетах принадлежавших Моничеву фирм; дебиторская задолженность (Моничев не расплатился с заводом за поставленную продукцию, кроме того, кинул других поставщиков); и другие заемные средства (он взял под процент деньги у нескольких частных лиц, включая самого Давиденко). Общая сумма составила свыше шести миллионов долларов.

Он так надежно загасился, что долгое время его не могли найти, несмотря на то, что заочно осудили по статье «Мошенничество», и выставили в федеральный и международный розыск. Моничев не выходил на связь с родственниками, за которыми установили слежку, либо делал это так скрытно, что никто ничего не заметил.

Нашли его благодаря почти мистическому обстоятельству – у Арины Кондауровой нашелся знакомый, Андрей Разгон, которому живущий в Будапеште друг пожаловался в очередном письме, что пытался сфотографировать красивый дом в предместье, и в этот момент подбежал попавший в кадр господин, отнял камеру и разбил об асфальт. Потерпевший обратился в полицию, но та ничего не смогла сделать. Обидчика по паспорту звали Geza Spanyi, но потерпевший, имея нужные связи, пробил его и выяснил, что это не кто иной, как Николай Моничев.

Арина Кондаурова случайно встретила Андрея Разгона на улице, разговор зашёл за суды, и тот ей в контексте беседы рассказал будапештский случай, указав фамилии. Едва попрощавшись, она позвонила Давиденко и сообщила долгожданную новость: беглец нашёлся! (позже Разгон передал ей будапештские координаты Моничева).

В Будапешт срочно вылетела боевая группа. Быстро нашли Моничева и выяснили все его контакты – фирмы, предприятия, банковские счета. В результате в распоряжении участников операции (в теме были Давиденко, Уваров, Солодовников и Каданников) оказался ноутбук с установленной программой «Банк-клиент», и дискеты с электронной подписью. При помощи этих нехитрых приспособлений Моничев управлял всеми своими банковскими счетами – как российскими, так и зарубежными. (Давиденко с самого начала подозревал, что так оно и будет – Моничев еще в России тяготел к такой манере ведения своих дел – ноутбук, Банк-Клиент, и куча левых фирм). Однако удалось вернуть не всю сумму похищенного, а чуть менее трех миллионов долларов. Остальное Моничев либо потратил – на дом, машины, прочее имущество, недвижимость, развитие заграничного бизнеса; либо просто не удалось выйти на другие банковские счета.