Чтение онлайн

– Мы оставим вас на минутку, – он взял её за локоть и потянул к одной из дверей, но Вика уже праздновала труса. Если бы она шла с открытым сердцем! А у неё было несколько требований, которые, как она подозревала, не обрадуют Ярослава: – Мы могли бы поговорить и здесь, – протараторила она испуганно.

Лицо Ольги осветилось ещё ярче, и она закивала: – Думаю, мы все вправе послушать, – когда Ярослав чуть не испепелил ее взглядом, а Андрей притянул к себе, упрямо добавила: – Мы ведь не просто свидетели этой истории, даже не участники: мы в неё замешаны… как изюм в тесто.

Ярослав настороженно посмотрел на каждого, челюсти его напряженно двигались. Наконец, он изъявил согласие. Андрей разместился на диване, Ольга – в его объятиях. Вика рядышком. Ярослав остался стоять у лестницы. Он смотрел на неё так пристально, что она показалась себе козявкой на стеклышке микроскопа.

Вика словно оледенела: неужели она сама инициатор этой переделки?

– Я пришла сказать тебе, что я хорошо подумала, и согласна быть с тобой, – скороговоркой выдала она и посмотрела в настороженные глаза. Кадык Ярослава дернулся. – Но у меня есть условия, – быстро добавила Вика, и мышцы лица Ярослава дрогнули. – Я не стану выходить за тебя замуж и не стану записывать тебя отцом моего ребенка. Я хочу…, нет, я требую…, чтобы ты проявил смирение, – закончила она и увидела, как его сковало напряжение.

Воцарилась жуткая тишина. Нервы Вики натянулись и звенели в гробовом безмолвии. Время превратилось в тягучую массу. Слышалось тиканье часов где-то рядом. Дом вдруг наполнился электрическими разрядами, готовыми с треском разорваться громом и молнией.

Что же он ничего не говорил?

– Хочешь, чтобы я встал на задние лапки? – тихо изрек Ярослав, и лицо его потемнело.

Вика не поняла вопрос это или утверждение, она только сразу догадалась, что ничего у них не получиться. Он не собирался принимать никаких её условий. Она почувствовала, как исчезает нервозность и закипает внутри бешенство. Оно родилось в ней, как землетрясение рождается в недрах гор, разрасталось и сокрушало всё на своем пути, и ей казалось, что она всей душой снова возненавидела Ярослава Выгорского.

– Если для тебя это – стоять на задних лапах – мне плевать! – презрительно выдала она, и втроем они лицезрели, как Ярослав превратился в грозовую тучу. – Я всю жизнь собираюсь попрекать тебя твоим чёртовым поступком. Я не собираюсь любить тебя! – от гнева ложь далась очень легко.

Он усмехнулся, потемневшие глаза открыто издевались над ней.

– Хочешь быть главной? – с притворным сожалением спросил он и рассмеялся, обнажив белоснежные зубы.

Как же она ненавидела его! Отвращение, которое она не могла, да и не желала скрывать, перекосило её лицо, она чувствовала отчаянную ярость женщины, загнанной в угол. Она завладела ею целиком. Ярость, рожденная жгучим унижением и стыдом. Да он просто издевался над ней!

– Да, – выпалила Вика.

– Хочешь держать ситуацию под контролем?

Она тяжело дышала, но «да»! Или ситуация будет у неё в руках или у каждого из них будет своя, отдельная от другого, история.

– Да! – вытаращила она глаза.

– Так вот, – в отличие от неё, Ярослав не потерял ни капли самообладания, – мой ответ «нет». Ты станешь моей женой, не будь я Выгорским. Мое имя будет написано в свидетельстве о рождении нашего ребёнка, – он как будто бы скрипнул зубами, в то время как его образ: и лицо и тело и поза – выражали надменное безразличие, которое подчеркивало угрозу и уверенность, исходящие от него.

– Ну, это мы еще посмотрим, – Вика поднялась, следом за ней Ольга.

– Вик, – позвала она, опуская легкие пальцы на плечо.

– Чего ты ждешь от меня? – Ярослав не тронулся с места, слегка усмехаясь. «О-о-о! Она предпочла бы что угодно этой позе хищника, собирающегося прыгнуть». – Нельзя быть львом и котёнком одновременно. Или охраняет или мурчит на диване. Или мужчина – это мужчина, или нет, – он продолжал ухмыляться. – Нельзя ждать от вояки, что он по чьей-то указке отступится от боевых правил.

– Боевых правил…? – воскликнула Вика и закусила губу, – …боевых правил, значит? Как же я тебя ненавижу! – вымолвила она, ища слова, которые причинили бы ему боль, унизили, рассекли.

Ярослав вдруг смерил её открытым, холодным взглядом: – Я не передергиваю карты в игре.

Ольга закатила глаза.

– Прекратите! Вы просто чокнутые! – закричала она.

Ярослав двинулся к Вике.

– Как ты не понимаешь…, – устало начал он.

– Это ты не понимаешь! – завопила Вика, досадуя на собственные неоправданные надежды. Как она могла запамятовать, что он никогда не принимал во внимание её чувства? Он никогда не понимал и не поймет её страха! Ну что ж! Лучше одиночество, чем вечная мука ожидания конца! – Ты даже попытаться не хочешь! – сдавленным от злости и разочарования голосом добавила она.

– Как ты не возьмешь в толк, что у нас не будет нормальной семьи, пока мы ставим друг другу условия?

– Если ты не согласишься на эти условия, у нас вообще ничего не будет! – голос её стал жестоким. Она очень жалела, что пришла к нему. Опять она села в лужу, показав, что готова идти на сближение. Дура! Вика резко повернулась и в два счета достигла выхода.

Но Выгорский был не из тех мужчин, которым можно сказать «нет» и на этом успокоиться. Она ведь это знала!

– Ты не уйдешь отсюда! – он уже стоял уже прямо перед ней.

Она посмотрела на него как на помешанного, зло оскалив зубы:

– Настолько самовлюблен, что решил приказывать? – она потянулась к ручке.

– Прекратите! – закричала Ольга, но они едва обратили на неё внимание. Она беспомощно посмотрела на Андрея, но тот, улыбаясь и вольготно облокотившись на спинку, только пожал плечами.

– Ты не посмеешь выйти отсюда, пока мы не договорим! – лицо Ярослава было каменным.

– Должно быть, тебе трудно понять, что я сейчас говорю, Выгорский, но постарайся хотя бы запомнить! – Вика и набрала в грудь воздуха. – Ты не тот человек, ради которого я буду делать что-то против воли. Я ненавижу тебя как прежде! С некоторых пор ты для меня не больше, чем вещь, которой я могу воспользоваться, когда мне что-то надо.

Лицо его побелело, жёсткий взгляд стал взволнованным, желваки обозначились на щеках. Он распахнул дверь.

– Что ж! Я не держу тебя.

Задыхаясь от обиды, Вика шагнула на крыльцо, но не успела она закончить шаг, стальные оковы рук остановили её.

– Успокойся!

– Не успокаивай меня! – завизжала она и даже не удивилась, как это было похоже на вопли дикого поросенка.

– Я не позволю тебе втаптывать меня в грязь, – он крепко держал её запястья, пока она пыталась вырваться, укусить его, исцарапать или ободрать, отплатив за все унижения.