Шрифт:
Пролог
Котсуолд-Хиллз, Глостершир, Англия
1810 год
— Так и знал, что найду тебя здесь. — Лорд Квентин Стил поднялся по ступеням в белую резную беседку и остановился у скамьи, на которой сидела девушка. — Сначала я заехал к тебе в поместье, но, как и предполагал, услышал от твоего отца, что ты покинула Таунзбурн на рассвете. Поэтому решил направиться сюда, в Изумрудный домик.
— Где же мне быть в такое время? — Брандис Таунзенд уткнулась лбом в колени. — С Изумрудным домиком связаны мои счастливейшие воспоминания. И самые печальные минуты тоже должны пройти здесь.
Квентин ласково взъерошил светло-каштановые волосы девушки, а потом пригладил их, ожидая, что она поднимет на него глаза.
— Улыбнись, солнышко. Еще не конец света.
— А вот и нет. — Так и не подняв головы, она подвинулась, молча приглашая Квентина сесть рядом.
Он подчинился и, расстегнув расшитый военный сюртук, опустился на скамью и мягко взял девушку за руку.
— Я ведь не навечно уезжаю.
— Это зависит от того, что ты считаешь вечностью.
— Взгляни на меня, Бранди. — Дотронувшись пальцем до ее подбородка, Квентин принудил девушку посмотреть ему в глаза. — Я пробуду в Европе ровно столько, сколько нужно, чтобы победить Наполеона и закончить войну.
Темные глаза Бранди потухли.
— Это плохое утешение. Войне конца не видно, и все эти бесчисленные дни ты будешь находиться рядом с лордом Веллингтоном, в самом пекле сражений.
— Там я нужнее всего, — тихо признал Квентин. — Генерал-лейтенант не сможет привести нас к победе, если никому не удастся расшифровать французские донесения.
Бранди кивнула, нахмурив тонкие брови.
— Впервые мне захотелось, чтобы ты не был таким умным. Тогда бы ты остался в Англии, в безопасности, и не пришлось бы тебе ехать бог знает куда и рисковать своей жизнью в каждом бою. — Она прикусила нижнюю губу. — Я буду по тебе скучать.
— Ты едва заметишь мое отсутствие, — уверил подругу Квентин, осторожно проводя костяшками пальцев по ее щеке. — У тебя в запасе еще целый легион тех, кто будет тебя баловать: твой отец, мои родители…
— Дезмонд, — добавила она подчеркнуто насмешливо. По лицу Квентина пробежала тень.
— Я понимаю, что мой брат… — он замолчал, подыскивая нужные слова, — в отличие от меня приверженец традиций, и это тебе не по душе.
— Приверженец традиций? — переспросила Бранди. — Да он просто настоящее ископаемое!
Губы Квентина дрогнули.
— Меня пробирает ужас при мысли, каким тебе должен казаться я. Ведь Дезмонду всего чуть больше тридцати, он только на семь лет меня старше. Неужели я тоже, по-твоему, отношусь к антиквариату?
— Ни в коем случае, — последовал немедленный и горячий ответ. — Вы с Дезмондом так же непохожи, как рыцарь и дракон.
— А кто в таком случае я — рыцарь или дракон?
Бранди бросила на него недовольный взгляд.
— Ну ладно, солнышко. — Оставив все попытки отвлечь ее от грустных мыслей, Квентин вновь заговорил с прямотой, к которой прибегал редко, если обращался не к Бранди: — Не стану отрицать твою правоту. Дезмонд не понимает тебя, он не в силах постичь твою непоседливость и неугомонность — их не втиснешь в общепринятые рамки. Но в его защиту могу сказать: брат действительно обеспокоен твоим будущим, хотя и по-своему.
— Все кругом обеспокоены моим будущим! — выпалила Бранди, вскакивая с места. — Все желают мне только добра. Все только и думают, что о моем совершеннолетии — все, кроме меня. — Девушка прошлась по любимой беседке и, обхватив рукой столбик у входа, с беспокойством оглядела огромный ухоженный сад, раскинувшийся перед Изумрудным домиком — сказочным строением, принадлежавшим семье Квентина, в котором Бранди уже много лет была самым желанным гостем. — Нет чтобы понять меня. Никто так не понимает меня, как ты. Ни папа, ни твой отец, ни даже твоя мать. Я всех их обожаю, Квентин, правда, Бог свидетель, они пытаются снисходительно относиться к моим сумасбродствам. Но твои родители — герцог и герцогиня Колвертон, а мой папа — виконт Денерли. Много поколений оба семейства воспитывались по одним и тем же строгим правилам и от этого только процветали. Само собой разумеется, наши родители согласны с Дезмондом, что мне якобы пора приобрести манеры настоящей дамы, раз я почти уже взрослая. Квентин подавил смешок.
— Что ж, тебе скоро шестнадцать. Вполне естественно, твой отец ожидает от тебя…
— Через сезон он планирует вывезти меня в свет, — перебила Бранди, крепче вцепившись маленькой рукой в деревянную опору. — Вот тогда с моей жизнью действительно будет покончено.
— А ты не драматизируешь слегка?
— Нет. — Она обернулась и посмотрела Квентину в лицо. — Ни в малейшей степени. И ты сам это знаешь. В ту волшебную минуту, когда я появлюсь при дворе, у меня отнимут все самое дорогое. И не будет больше рыбалки, когда можно постоять босиком в ручье, не будет скачек верхом на Посейдоне в лесной чаще, не будет стрельбы по мишеням. Вместо этого я превращусь в пустоголовую дурочку, которая играет на фортепиано и сидит весь день за пяльцами — достойный экземпляр, которым не стыдно похвастаться перед высшим светом.
Закинув голову, Квентин громко расхохотался:
— Мрачная картина, солнышко, хуже не придумаешь. Хотя, чтобы в точности соответствовать этому описанию, тебе придется заниматься каждую минуту ближайших двух лет, о которых ты говорила. А пока твое рукоделие просто чудовищно, а игру на фортепиано слушать невозможно.
— Я не собираюсь исправлять ни то, ни другое. — Бранди была непреклонна. — Сколько себя помню, я всегда с ужасом ждала предстоящий выход в свет. Единственным утешением до сих пор для меня служила мысль, что ты будешь рядом и поможешь мне в этом несчастье.
Квентин поднялся со скамьи и сразу стал серьезным под взглядом Бранди.
— Я вернусь в Котсуолд как только смогу. Мне хотелось бы пообещать, но…
— Не надо, — перебила его Бранди. — Не обещай. Мы всегда исполняли свои обещания друг другу, Квентин. Не нарушай этого обычая клятвой, которую ты, возможно, не сумеешь сдержать.
Квентин собирался что-то сказать, но тут кучер его запряженной кареты что-то крикнул конюху и тихо заржали лошади, выражая свое нетерпение.
— Пора? — спросила Бранди, чувствуя комок в горле.
— Время еще есть. — Квентин быстро сунул руку в карман сюртука и вытащил пару пистолетов с затейливой насечкой. — Правда, совсем немного.
— Квентин! — Позабыв на время свои горести, Бранди широко распахнула глаза в восторженном удивлении и, порывисто метнувшись вперед, благоговейно дотронулась до блестящего ствола. — Какая прелесть! Твоя последняя покупка? Должно быть, так. Никогда раньше таких не видела. Где же ты нашел их? Тончайшая работа!
Квентин, снисходительно улыбаясь, протянул девушке пистолет, чтобы та получше его рассмотрела.