Чтение онлайн

Хотели ребёнка, да никак не получалось. Даже к экстрасенсу ходили однажды. Так и не случилось, и мы оставили эту тему в покое, вернее, в стороне. На потом.

В 1999 году перебрались в Москву. Я начал своё первое большое дело, а Ирина делала большое дело по обустройству нашего быта, занималась съёмными квартирами, искала, где можно было найти подешевле, с мебелью и не за год вперёд, а помесячно. Как могла, создавала уют в этих сталинках-хрущёвках, где в подъездах пахло мочой и не было света.

Всё поначалу было непривычно, дико, ново, слишком быстро и многолюдно. Но ничего, притёрлись, приобщились, поняли, как надо.

Дела, заботы. Открыл небольшой автосалончик с автомастерской. Ездил в Беларусь, в Германию, к горячим финским парням, покупал подержанные иномарки и, «подкрасив губки» очередному суперкару, выдавал его за почти новый, умалчивая, что мастера на заднем дворе автосалона скручивали пробег на много тысяч милей-километров. Впаривал лохам рухлядь. Это не был обман в чистом виде. Я давал клиентам то, чего они ждали – выглядеть круче, чем они есть на самом деле. Продавал понты. Закрашенные детали подвески нередко были покрыты коррозией, а на заднем сидении какой-нибудь бюргер или янки наверняка трахнул не одну тёлку с огромными сиськами. Но дело имело успех, и салон стал уже не один, в них появились авто с обезьяньей кожей сидений. А что тут такого? Чем гуманнее кожа свиньи или крокодила?

Жизнь столичного бизнесмена средней руки. Средний класс. Двушка в центре. Ну, почти в центре. Загородный дом с бассейном (маленьким), банькой, недалеко от Рублёвки. Гоняешь по паркам на велике, смотришь на медленную воду прудов, хочешь стильной одежды и крутую тачку. Потом ещё круче – у соседа такая. Но купить всё там, где есть SALE. Естество жизни. Что нас толкает быть ещё круче? Не нужда же! Отчаяние? Вряд ли. Что тогда? Зависть! Зависть, что у кого-то дороже авто, больше квартира, красивее жена, шуба! Не знаю, просто все так живут. Бегут, бегут…

Ходили вдвоём с Ириной в рестораны, в кино, в «Ашаны». Уходя на работу, я целовал её в щёчку. А потом Ира мне надоела. Она стала какой-то занудой. Начала доставать меня с ребёнком, что ей надо срочно, вот прямо сию минуту. Это стало её навязчивой идеей.

Сначала мы не ругались, а молчали друг на друга. Я стал сомневаться, что когда-то любил её вообще. Просто был очень одинок, а тут она вовремя так подвернулась. Представляю, что было, если бы сказал ей, что она мне подвернулась. Прямо чувствую, как щека горит после оплеухи. Звук пощёчины слышу. Мысли метались в голове, и я вёл разговоры сам с собой: «Ты уверен, что любил? Любишь?»

«Да, но просто она отошла на второй план, а впереди бизнес, корысть, накопительство».

«Нет! Ну я её точно не любил!»

Что в наших отношениях стало соломинкой, сломавшей спину верблюда? Вы долго надоедаете друг другу, вязните в повседневности, в рутине, и… Так, стоп! Я-то ей вроде не надоел! Ну ладно, сейчас о другом.

Как происходит этот одномоментный слом привычной жизни? Срывает резьбу! И ты раз – круто делаешь кульбит. Она меня достала! Достала до такой степени, что я не знаю даже, какой знак поставить в конце – восклицательный или возмутительный, поэтому решил поставить точку в отношениях. Нет, ну на самом деле, сколько можно? Задолбали эти её:

«Ты меня любишь?»

«Поцелуй меня!»

«Почему не разговариваешь со мной?»

«У тебя что, есть другая? Ты вообще ко мне не прикасаешься!»

Бардак в голове. Не делай мне мозги. Да, чёрт возьми, не прикасаюсь! Потому что устаю. Потому что кручусь весь день как белка в колесе. Нет! Как белка под колёсами! Я сутками в делах, чтобы у тебя шуба была КРУЧЕ ВСЕХ!!! Потому что мы больше десяти лет вместе! Потому что ты потолстела! Господи! Я что, так и сказал? Да, один раз так и сказал: «Ты стала жирной! Иди в спортзал, чёрт возьми! Займись собой. Купи абонемент годовой (со скидкой) в фитнес-центр. Сейчас как раз скидки». И глазом не повела. Отвернулась.

Конечно, она не была жирной. Её красота перестала быть девчоночьей и превратилась в женственную. Ира всё так же была стройна и ухожена. Отманикюрена лучшими салонами красоты в Москве. Но для меня её красота перестала быть интересной. Для меня в ней не было больше загадки. Я не знал, что загадка – это так важно.

В один из дней взял свои вещи, ключи от квартиры в центре (ну, почти в центре), сел в новенький «Мерседес» и уехал от неё. От крыльев нашей любви остались лишь перья. Для меня, по крайней мере.

Денег на жизнь и у меня, и у неё было достаточно, чтобы ни в чём не нуждаться. Я, когда уходил, подумал: может, посмотрит в окно? Не посмотрела. Ни одна занавеска, ни штора не дрогнули. И я уехал. Уехал от безысходности, в прекрасное далёко рядом с ней я больше не верил.

Через две недели Ирина приехала в офис и устроила скандал. Орала так сильно, иногда матом, что работники (менеджеры по-модному), опустив глаза, старались быстрее прошмыгнуть мимо, а потом и вовсе исчезли. Прооравшись, начала быстро-быстро говорить. Из всех летевших мимо меня фраз только и успел уловить, что я сволочь, предатель, тварь, шлюха в брюках, что у меня есть какая-то… и она это, типа, всегда знала.

У меня никого не было. Всё это говорила она куда-то в пол, меня как собеседника не воспринимала, была полностью отстранена от всего. Она пыталась выговориться, ей этот монолог был нужен, скорее, для себя самой. Я молчал. А в конце сказал:

– Давай немного отдохнём друг от друга.

– Пошёл ты! – бросила в ответ. Заплакала и удалилась.

Я видел, как выезжает со стоянки её машина. За рулём можно было разглядеть лицо в тёмных очках. Не хотела никому показывать заплаканных глаз. Надо было остановить, как-то нормально поговорить, но я не стал. Я был рад, что, наконец, отделался от неё.

А надо было остановить, разглядеть. Я предал её. Ушёл. Бросил, чтобы мне было хорошо. Но как же быть ей? Я не задумался. Я же не знал… не знал, что никогда её больше не увижу. НИКОГДА!

Конец октября 2007 года.

Ирина. Отлетела, как осенний лист. Вылетела из сердца. И всё. За всё время я так ни разу и не встретился с ней. Иногда перекидывались какими-то СМС-ками, касающимися финансов, недвижимости и прочей мишуры. Однажды написала, что только теперь поняла, какая это была скука – жить со мной. И как ей стало по-настоящему свободно и весело теперь. Видимо, выпила. Потому что в конце обозвала меня, вернее, назвала меня. Нет! Определила! Что как я был махровым сибирским лохом, так им и остался, несмотря на большие деньги, мужик я некрасовский, и что можно было вывезти меня из деревни, но деревню из меня – никогда.