Чтение онлайн

Я там с «Вредной профессией» проект художественно, так сказать, поддержал, а еще название сборника выдумал, и названия разделов тоже мои. Все случайно вышло. Общались люди через Сеть, перекидывались текстиками. Оказалось, ребятам как раз чего-то не хватало, чтобы сборник оформился. Какой-то малости. Рассказ туда – бац! – как пропыра в это самое вписался.

Ах да – спасибо уважаемому коллеге Мельнику! Стоически перенесшему сами догадываетесь что.

«Сосуды тайн» сейчас не купишь. Раритет.

«Вредную профессию» потом бездарно порезали в журнале «Другой». Зато прекрасно отыллюстрировали. Что, впрочем, их не извиняет. Но низкий поклон художнику Андрею Кленину.

Так или иначе, а сейчас у «Вредной профессии», которую два года назад никто в упор видеть не хотел, – четвертая уже публикация.

Видно, не зря я этот рассказ люблю.

Впервые опубликован в сб.: «Сосуды тайн. Туалеты и урны в культурах мира». Петербургское востоковедение, – Азбука. – СПб., 2002.

«Мышки-кошки» такое вообще чудо природы, что даже не знаю, как объяснить. Недаром не публиковалось на бумаге. Я однажды сказал: это не рассказ, а просто текст, и, если к нему не особенно цепляться, – текст хороший.

Сделан он был за одну ночь, из сугубо хулиганских побуждений, для непрофессионального интернет-конкурса фантастического рассказа. Обычно несколько мало-мальски известных авторов в этом безобразии участвуют «живцами». Чтобы толпа побольше набежала – пободаться.

Там все просто. Независимый арбитр задает обязательное условие, которое участники должны выполнить. Плюс жесткое ограничение по времени (трое суток, кажется) и довольно высокая нижняя планка по объему.

В тот раз арбитрами выступили Генри Лайон Олди, сиречь Дмитрий Громов и Олег Ладыженский. И влепили задание: каждый рассказ должен начинаться с фразы «Чалый звездолет, тряся соплами, пятился от Гончих Псов». А заканчиваться фразой «А нуль-шишиги все шуршали в черных дырах, сетуя на падение скорости света». Тьфу! До сих пор эту лабуду по памяти без запинки воспроизвожу.

Посмотрел задание и думаю: фиг вам, друзья. Без меня как-нибудь.

Я еще сначала прочел «тряся соплЯми» – тоже, знаете ли, припадкам энтузиазма не способствует.

Потом взыграл профессиональный азарт. Собственно, что делают «Мышки-кошки» в этом сборнике? Мне захотелось показать вам, как можно слепить пристойный текстик из ничего. Я просто атаковал тему «в лоб». Принял задание как реальную картинку. Никаких иносказаний. Да, чалый звездолет. Да, тряся соплами. Пятится задом. С какой стати? А это производственная драма!

К тому же очень интересно строить текст на сплошном диалоге и с «коллективным персонажем», когда четверо безымянных героев работают фактически как один.

Худо-бедно, а на третье место из восьмидесяти с гаком «Мышки» просочились. Я-то в десятое целился максимум.

Очень показательная реплика одного из участников конкурса (там кто пишет, тот и ставит оценки, такое вот перекрестное опыление): «Основная проблема, которая заставляла меня сомневаться в первом месте этого рассказа, – отсутствие в нем толики серьезности. Никакой глубокой идеи или морали данный опус не несет. Читается на одном дыхании, но запоминается только гальюнный».

Моя реакция: «Ну, правильно. С идеями и моралью кто угодно сможет».

В принципе я действительно так считаю. Но в конкретном случае имел место выпендреж. А что еще делать, когда текст, этими самыми моралями нашпигованный, не могут расшифровать?

Еще реплика: «А я жду, когда по «Мышкам-кошкам» поставят радиоспектакль!»

Другой отвечает: «Нет, лучше кино. С Арнольдом в роли гальюнного. У него хватка железная!»

Олди сказали, что рассказ полное фуфло.

Но то рассказ. А если снять по «Мышкам» кино, Арнольд его наверняка вытянет.

«Неформатная» фантастика от «Новой Космогонии» становится чем-то вроде социального маркера. Вспоминаю диалог пятилетней давности: «Пелевина читал?» – «Знаешь, как-то он мне не очень…» – «Да ты что, это же самый модный писатель сейчас!» Вот и с авторами-«космогонистами» похожая оказия нынче. Вокруг проекта уже столько шума, что книги покупать не хочется. И тем не менее надо. Ерунды издательство публикует достаточно, но даже ерунда у них – неожиданная. Новый взгляд, свежее дыхание, никаких клонов. А при некотором везении читатель имеет реальный шанс напасть на сущее открытие.

С «Белым квадратом» Андрея Алексеева читателям определенно повезло. Хотя этот роман не столько открытие, сколько… э-э… закрытие.

Предупреждаю сразу: писано сие произведение искусства рукой человека, убежденного в своей безусловной литературной одаренности. Книга сама по себе знаковая, но из разряда «нервныхъ просятъ не читать». Издана в авторской редакции, а напрасно. Вот, например, цитатка: «Старший по очереди поглядел в глаза женщинам с картофельными носами, затем уставился на меня. У него были глаза цвета заварки, которую находишь в чайнике, вернувшись домой из месячного отпуска. Очевидно, мои глаза так же мало понравились старшему патрульному, как и его глаза – мне». Или такой, допустим, образчик речи персонажа: «Прямое нейрозондирование используют, когда надо из человека выкачать мемуары. В остальном оно без юза». Между прочим, цитаты я отбирал не сам, а скачал из Сети – первой там размахивал сам Алексеев, вторая иллюстрировала положительную (!) рецензию на «Белый квадрат» в одном компьютерном журнале. Похоже, ни автор, ни рецензент даже не подозревают, что эти кусочки текста, мягко говоря, не в порядке.

Впрочем, если Сеть продолжит свою борьбу с русским литературным, то по сравнению с шедеврами завтрашнего дня «Белый квадрат» покажется образцом высокой прозы. И вообще, мы сегодня не о прямом качестве текста говорим, а о качестве скрытом, потаенном, дающем право утверждать: книга таки правильная. Нужная. Особенно для молодежи.

Если все расшифровать и перевести на русский, то начинается «Белый квадрат» буднично: искусствовед по прозвищу Шуша («это такой маленький зверек, никак не попадающий в дырку») отправляется в Кремлевский дворец съездов на презентацию. Корпорация «Мацусита» приобрела легендарный «Черный квадрат» Малевича, и теперь это дело с помпой отмечает. Ну, и Шуша подсуетился, добыл приглашение – искусствовед все-таки – в надежде поесть на халяву дорогих японских стимуляторов. «Квадрат» ему, мягко говоря, даже как искусствоведу не интересен.