Чтение онлайн

«Чьи это сородичи? Зачем пустили?» – Фрол скрипел зубами.

Леха, стоя первым, вертел головой. Появился и построился оркестр. Музычку забабахают. Прикольно. Посмотрел на другой конец строя.

Фрол стоял с кислой миной, убеждая себя в том, что лучше пусть уж его товарищ капитан приведет к присяге, нежели жлобы на гражданке под могильный крестик, и то в том случае, если тело двоюродная сестричка отыщет. Б-р-ррр.

Солнышко. Небо ясное. Тепло.

В тупом стоянии прошло полчаса. Наконец стоявший на трибуне майор проверил микрофон.

– Дивизия, смирно!

Тут полковник, что стоял немного правее трибуны, повернулся, приложил руку к виску и так пошел навстречу какому-то маленькому мужику, появившемуся в гордом одиночестве на другом конце плаца. Оба остановились прямо перед трибуной.

Фрол разглядел на маленьком генеральские погоны и задрал нос повыше.

– Товарищ генерал, дивизия для проведения военной присяги и строевого смотра построена. Начальник штаба дивизии полковник Авдонин.

Орал начштаба так, что и без микрофона всем было слышно. Фрол даже засомневался, сможет ли Леха перекричать офицера на спор.

Под музыку вынесли Государственный флаг России и знамя части. Наконец генерал с трибуны дал команду командирам частей начать приведение к присяге.

Шли по алфавиту.

Валетов отчеканил весь текст без запинки, расписался в указанном ему месте и встал в строй.

Сносно присягнули пастух Иванов и «Катерпиллер». Настала Лехина очередь.

– Рядовой Простаков! – вызвал Большебобов.

Здоровяк стоял как вкопанный.

– Рядовой Простаков!

– Я! – проснулся курсант учебной роты и вышел из строя. Подошел к столу, застеленному красным кумачом, принял из рук командира папку с текстом присяги.

Повернувшись к строю лицом, боец медленно и уверенно начал читать текст:

– Я, Простаков Алексей Дмитриевич, торжественно присягаю на верность своей Родине – Российской Федерации.

Фрол искренне переживал за здоровяка. Пока все нормально. Пусть он и неуверенно читает, но не останавливается и не ошибается.

– Клянусь свято соблюгать, – он осекся, – извините, – «д» – дебил, «г» – говно, – произнес он под нос, – а, соблюдать.

– Что вы там бормочете?

– Говно, говорю.

У Большебобова начали шевелиться уши.

– Забыли, где находитесь, товарищ солдат?

– Букву не разобрал.

– Сначала.

И Леха начал заново, он дошел до «...строго выполнять требования воинских уставов» и вместо «выполнять» выдал «вымолнять».

– Как?! – тут же заметил капитан новую ошибку.

– Мудак!

Капитан огляделся по сторонам. Похоже, никто из офицеров не слышал.

– Как ты смеешь?

– Да... Нет, это пи...ц?

– Да, полный, – ухмыльнулся Большебобов, видимо, успев придумать Лехе наказание сразу после проведения мероприятия. Он подошел к грамотею поближе. – Солдат, проснись. Башку напекло? Или торопишься закончить, чтоб быстрее выписать мочу из башки?

– Я «п» и «м» перепутал.

Фрол закатил глаза, с разных сторон понеслось: «гы-гы».

– ...приказы командиров и начальников. Вот теперь правильно читаю.

Большебобов стиснул челюсти, продолжая слушать уже не присягу, а галиматью.

– Клянусь достойно вымолнять, а, опять здесь пи...ц, выполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость, конституационный строй России, народ и Отечество.

Леха закончил, но легче ему не стало. Такое не простит ни один командир.

– Распишись вот здесь, – капитан указал концом маленькой указки место в списке.

Взяв дрожащей рукой лежащую на столе ручку, Леха поставил свою закорюку.

Когда вошли в роту, капитан тихо и вежливо попросил зайти Простакова в комнатушку.

Фролу и остальным не надо было прислушиваться. За дверью шла воспитательная работа на высоких тонах.

– Почему не доложил старшине роты, что не умеешь читать?

– Я уме-ею, – мычал новобранец, словно трехмесячный теленок, выпрашивающий молока у мамки.

– В уставе внутриказарменной службы четко и ясно мною написано: «Не умеющий читать, да начнет». Что это значит?

– Не зна-аю.

– Сколько ты классов на самом деле закончил?

– Четыре.

– В наряд! В баню! Чтобы там все блестело! Завтра утром присягу наизусть! Мой собственный устав внутриказарменной службы наизусть! Идите, рядовой!

– Так что же значит «да начнет»?

– Учить будешь, передросель, то есть переросток. Иди!

Старшим по наряду в баню пошел сержант Никодимов. Он принял помещение у саперов и в очень корректной форме, стараясь не вызвать раздражения у сердитого Простакова, стоя посреди раздевалки, объяснял:

– Завтра с утра начнется помывка личного состава. Между заходами есть десять минут времени. После каждой роты тряпки, бумагу, рванье в мусорку, пол вымыть, подоконники, лавки протереть, в самой бане шайки сложить в стопку. Обмылки убрать. Баня топится углем. Сейчас идете и несете четыре ведра угля со склада. Я покажу, взяли ведра, пошли.

Склад находился, как всегда в армии, рядом – в двухстах метрах от бани. Ближе просто негде хранить уголь.

Нашлось только одно ведро и одна дырявая шайка, с ними и пришлось топать.

Шайкой черпали лежащий под навесом уголь и загружали его в ведро.

Изрядно замаравшись, пошли обратно. Фрол с ведром, Леха с шайкой, сержант сам с собой.

Вывалив уголь на лист жести рядом с печкой, парочка получила указание от сержанта повторить.

– Витаминов не хватает, – ныл Фрол, топая мимо гаражей.