К.И.С.
Шрифт:
— Ну, что, лезем? — зачем-то спросил Стивенс.
— А ты хочешь идти обратно? — невинно заметил я.
Кис надулся и отбрил меня чем-то интеллектуальным, вроде «сам туда иди».
— Ладно, погоди, я пойду первым, — сказал я и обнажил меч, ведь на узкой лестнице это было бы трудно сделать с надлежащей быстротой…
И вот мы затопали по дубовым ступенькам, окаймленным железными полосами с грубыми насечками. Стараясь не очень сильно стучать каблуками по железу, я пытался отогнать назойливую, но вполне естественную в моём положении мысль: а что же ждет нас там, наверху?
«А может быть, мне все это мерещится?» — вдруг подумал я. Может быть, все это — милый домашний бред и я всего лишь свихнулся? Но всё-таки я отбросил дурацкую идею сумасшествия. Слишком уж всё реально и… и не похоже на бред, что ли… Скоро все мои мысли были теперь только о том, как защищаться в этой крайне неудобной позиции и выдержит ли первый натиск Кот Стивенс, если на нас нападут сзади. А если просто обрушится лестница… или сквозь щели в кладке выскочит смертельным жалом узкий клинок?
Подъем по лестнице был долгим и утомительным оттого, что постоянно ожидалось какое-то нападение, — а как же без него! — во всех романах должно быть внезапное нападение!.. Но ощущение того, что вот-вот что-то случится на этом бесконечном подъеме, — ура! — не оправдалось и мы упёрлись в массивную железную дверь.
Рядом с увесистым замком висел на гвозде ключ в виде дракона. С первого же взгляда было видно, что ключом и замком не пользовались, если не сто, так уж 90 лет — точно.
— А что там, за дверью? — не подумав, спросил я.
Стивенс саркастически ответил, что если бы он, кот, это знал, то это было бы просто замечательно.
— А ну, как откроем замок… да на свою головушку? — упорствовал я.
Кис уныло поковырял кинжалом дверь, — в чем не было ни малейшей нужды, — и без энтузиазма мяукнул:
— Да давай уж, открывай, демагог!..
Побелев от душившего меня возмущения (слово-то какое нашел!) я молча снял ключ, демонстративно аккуратно обтер его от пыли и вложил в причудливую замочную скважину.
Ключ-дракон вдруг зашевелился, и я испугано отдернул руку, а Кис присел, поджав уши. Дракончик вытянул вперед появившееся у него передние и задние лапы и стал поворачивать себя сам, упираясь коготками в края отверстия. Зубчатый хвост его вздрагивал от напряжения; чешуйками падала отлетавшая ржавчина, обнажая тускло блестевший металл:
— КР — Р - Р — РАК!
…
Вот уже много часов мы скитались по бесконечным переходам. К сожалению, нам так и не попалась местная Ариадна, поэтому мы не смогли воспользоваться волшебным клубком. Спуски по лестницам, подъемы, бесчисленные ответвления, переходы. То узенькие, то широкие мостики, путаница ниш, проемов, углов и перекрестков… Переплетались различные этажи, скрещивались ярусы, и попадая на тупиковые балконы, мы видели под собой все тоже кружево ступеней и галерей…
А свет? О, это было самое загадочное! Мягкий и ровный, он не давал тени. Казалось, что светится сам воздух, ведь никаких светильников мы не видели. Свет, тишина и покой…
Между тем, становилось как-то не по себе. Ни одного окна на волю, ни малейшего намека на то, что где-то возможен выход.
— Тебе не кажется, что мы ходим по кругу? — спросил я Стивенса на одном из привалов.
— Черт его знает, — задумчиво ответил Кис. — Коты, вообще-то, неплохо ориентируются на местности. Судя по всему, мы еще ни разу не прошли по одному и тому же месту. Как говорится, сердцем чую, как, равно, и кошачьим нюхом.
— Мало утешительного…
Посоветовавшись, мы решили провести научный эксперимент. Кис засуетился и долго важно объяснял, что нужно сделать, хотя это было ясно и без этого. Концом меча я нацарапал на стене большую букву «К» в честь Главного Теоретика Эксперимента, — душераздирающий скребущий звук чуть было не вызвал у нас зубную боль, — а затем мы прошли вперед, тщательно отсчитывая повороты, а потом почти сразу вернулись назад…
— М-да… даже хвост немеет, — сказал Кис, обшаривая глазами стены, хотя результат эксперимента был, что говорится, налицо.
Ничего общего с тем помещением, что мы оставили минуту назад!
— Э-э… как это… частенько у вас так? — спросил я, принужденно улыбаясь.
— Последнее время — сплошь и рядом! — заявил Кис.
Я с трудом смог удержаться от неуместного веселья и мой смешок, срочно превращенный в кашель, более походил на неприличное хрюканье, что было немедленно прокомментировано Стивенсом в духе Салтыкова-Щедрина:
— Что-что, а хрюкать ты бездельным обычаем умеешь!..
Как бы то ни было, а идти мне стало веселее, хотя бы потому, что было ясно — мы не крутимся на одном месте, подобно слепым котятам.
И наконец настал час, когда Стивенс вдруг остановился и, — прервав меня на полуслове, — поднял лапу, прислушиваясь. Кроме звона в ушах я ничего не слышал, но послушно притих, с уважением глядя на столь чуткого спутника.
— Впереди что-то есть, — наконец настороженно сказал Кис. — Голоса, точнее — шум толпы… где-то далеко-далеко.
— Держись сзади, Кис. Если что, здесь легко удрать. Ну, идем?
— Идём!
Буквально через несколько шагов потолки стали ниже, стены грубее, пол неровнее. Как-то сразу стемнело. Еще несколько поворотов… Тьма сгустилась до угольной черноты, но, обернувшись, я не увидел ожидаемого света. Сзади было так же темно, как и впереди! Осторожно шагнул я вперед, и внезапно на стенах заиграли отблески света, запрыгали по камням наши настороженные и изломанные тени. «Похоже на факелы. Неужели опять то самое подземелье?» — с тревогой подумал я. Ударивший в уши многоголосый гомон вроде бы не походил на потусторонний вой. Странно, ведь еще шаг назад не было ничего слышно…
Осторожно прижавшись к стене, я заглянул за угол… Моим глазам открылся огромный подземный зал, освещенный великим множеством ярких факелов. В зале сидели, стояли лежали, ходили люди. Почти все были вооружены, многие перевязаны окровавленными серыми бинтами. Под сводами стоял непрерывный гул голосов.
В глубине зала пол повышался. Недалеко грудой были навалены ящики всевозможных размеров. На ящиках сидело несколько человек. Судя по их жестам, они горячо спорили, причем один из них держал на коленях нечто очень похожее на карту, тыкал в нее пальцем и что-то настойчиво объяснял другим.