Кабахи
Шрифт:
Первым ее побуждением было все же вернуться восвояси, бежать назад. Но поток за ее спиной оказался не менее бурным, а островок, на котором она стояла, имел в ширину всего шагов десять да и в длину не больше двадцати. Флора быстро убедилась, что обратный путь окончательно отрезан. С минуту она смотрела на мчащиеся волны, потом ей показалось, что островок вместе с нею двинулся навстречу течению и полетел вверх — она выпустила чемодан и закрыла глаза руками.
Долго она стояла так, не имея сил посмотреть вокруг себя. Вдруг она почувствовала холод в ногах. На мгновенье она замерла в удивлении. Потом отняла руки от глаз и испуганно вскрикнула: чемодан исчез, она стояла по щиколотку в воде.
Островок, на котором она ютилась, стал вдвое меньше. А вода все поднималась. Холод полз вверх по ее телу — поднялся до колен, миновал их, добрался до сердца. Ужас леденил ее. Флора поняла, что погибает. Она задрожала всем телом и простерла с мольбой руки к скалистому берегу.
Островок все суживался. Скоро не останется места, чтобы поставить ногу, — все покроют пенистые волны…
Вдруг Флора увидела, как отделилась от берега и двинулась наискось через поток коряга. Рассекая волны и приплясывая среди них, коряга приближалась к островку. Вот она уже совсем близко. Вот она выросла, высунулась из воды и… Сильные руки подхватили молодую женщину, жавшуюся на последней пяди суши и обмиравшую от страха.
Флора не видела, не почувствовала, как ее перенесли через поток, как она оказалась на противоположном его берегу…
Выбравшись из воды, ее спаситель присел отдохнуть на большой валун, не выпуская из рук своей ноши. Он запыхался, тяжело дышал. Сердце у него билось так сильно и громко, что Флоре казалось — где-то рядом ухает мощный насос. Вся сжавшись на коленях у своего спасителя, она открыла глаза, посмотрела на взвихренные волны реки и поспешно перевела испуганный взгляд на того, кто вызволил ее из беды.
Тихий, сладкий вздох вырвался у нее. Она крепко обвила руками мокрую шею Шавлего и замерла на его широкой груди.
Флора не заметила, как он появился на берегу, как бросился, спеша ей на помощь, прямо в бурный поток.
Сейчас ее занимало только одно: узнал ли ее Шавлего, ради нее ли вступил в единоборство с необузданной стихией? Или ему было все равно, кого спасать? И ей стало грустно, страшно грустно оттого, что она не могла ни на мгновение усомниться в благородстве и великодушии Шавлего. Теперь ею владело единственное желание: чтобы они сидели и сидели здесь, в объятиях друг у друга, под моросящим дождем, на самом берегу бешеной реки…
Сидели долго, долго… Сидели, не размыкая объятий, пока вздувшаяся река не подхватит их… А там — пусть унесут их волны, пусть поглотит обоих ее жадное брюхо…
Набравшись смелости, Флора снова подняла взгляд на Шавлего. Сурово сдвинув брови, он смотрел пасмурным взглядом на своих односельчан, молча толпившихся на скалистом берегу. Наконец он встал и, по-прежнему прижимая, как большого ребенка, молодую женщину к своей могучей груди, — зашагал, хлюпая сапогами, по широкому булыжному руслу бурной реки.
И Флора почувствовала, как что-то огромное, до сих пор недоступное и непостижимое, наполнило ее подавленную душу, подхватило ее и унесло ввысь. Застрявший в горле комок вдруг как бы лопнул и вырвался наружу сдавленным криком счастья.
Вот они поднялись на высокий берег. Флора обвела взглядом расступившихся перед ними людей. На мгновение остановила свои красивые глаза, лучащиеся от блаженства, на Русудан, которая стояла в стороне.
У Русудан не было ни кровинки в лице. Бледные губы ее дрожали. Опустив голову, она растирала носком в грязи мокрый от дождя пучок травы.
И Флора поняла, что это не траву, а ее топтала в мыслях обуреваемая гневом Русудан.
Шавлего прошел мимо односельчан, ни на кого не взглянув. Он и не заметил, сколько смущенных, удивленных глаз провожало его. Мерно хлюпая сапогами, прошел он довольно длинный путь до развилки и свернул, не выпуская молодую женщину из объятий, на тропинку, которая вела к его отчему дому.
Примечания
Алаверди — древний храм в Кахети.
Алкаджи — злые духи, нечистая сила.
Алла-верды — слова, с которыми тамада передает чашу для продолжения тоста кому-либо из застольцев.
Буглама — мясное блюдо, род рагу.
Гвелиспирули, горда, давитперули, франгули — сабли и мечи разной формы, употреблявшиеся в старину в Грузии.
Гишер — драгоценный камень, черный янтарь.
Ду-шаши — «две шестерки» (персидск.), наивысшая цифра, которая может выпасть на игральных костях.
Дэв — сказочное существо, могучий и злой великан.
Етим-Гурджи — народный песенник, пользовавшийся известностью в Грузии в начале нынешнего столетия.
Замок Ираклия — старинная цитадель города Телави.
Картвел — грузин (груз.).
Каурма — кушанье из баранины.
Квеври — глиняные сосуды, врытые в землю по самое горло и служащие для хранения вина.
Кинто — разносчики, торговцы овощами и фруктами в старом Тбилиси, отличавшиеся находчивостью и грубоватым остроумием.
Кистины — северокавказский горский народ, населяющий Кистети; небольшое число кистин живет в Кахети (селение Омало).
Коди — мера сыпучих тел; коди пшеницы равен примерно двум пудам.
Кьофа-оглы — «собачий сын» по-турецки.
Лазарэ — по древнему обычаю, в Грузии во время засухи носили по деревне глиняную фигурку «Лазарэ», которую обливали водой, носили с обрядовыми песнями и молитвами о дожде.