Чтение онлайн

В неблагородном семействе разразился скандал. Юля исчезла. По слухам, уехала в родной город, к родителям. Детей оставила мужу.

*

Я бы погрешил против истины, если бы сказал, что гром грянул среди ясного неба. Напротив, четко понимал, что сгущаются грозовые тучи. Наш некогда респектабельный ресторан все отчетливее неуклонно скатывался до низкопробного разряда вульгарного кабака – с пьяными шумными гостями, криками, а порой и драками. Солидные люди перестали к нам ходить. Вызов милицейского наряда из категории ЧП перешел в перманентное состояние.

Персонал снова разболтался – рыба, как известно, начинает гнить с головы, но хвост разлагается также быстро. Мои попытки исправить положение были малоэффективными. К тому же я узнал, что директор проводит методическую работу, утверждая, что истинный хозяин заведения – он, а Юдинде так, для проформы, и его указания не только не обязательны к исполнению, но даже и вредны. Сотрудники его откровенно побаивались. Я бесился от собственной беспомощности и ничего не мог, а скорее, не умел, изменить. К тому же шефповар Федор и кассир Лена – теперь ближайшие друзья Андрея. Только слепой мог не заметить, как эта троица грабит ресторан. Я же был не просто слеп, но еще и глух. Чего уж таить правду от самого себя?

Наступила неизбежная развязка. Меня вызвал генеральный директор гостиницы. Двухметрового роста, внушительных габаритов, Геннадий Викторович грубоват и порой яростно вспыльчив. Правда, легко отходчив, к тому же душевно открыт. Мы сдружились, я даже бываю у него дома в гостях.

Придвинув к себе густо заполненный график, водрузил на нос очки, закурил очередную сигарету (за день, мне кажется, он выкуривает никак не меньше двух пачек, хотя врачи ему курить категорически запрещают), пробасил:

– Игорь, вы не платите аренду. Попали в «черный список» должников. Сергею Антоновичу я пока не докладывал, сам только что сводку увидел. Но и не доложить не имею права. Он – собственник, я генеральный директор, так что сам понимаешь…

– Прекрасно понимаю, – на самом деле я ни черта не понимал. Как такое могло произойти? – Послушай, Гена, я и не прошу тебя скрывать. Дружба в том и заключается, чтобы друзей не подставлять. – Произнеся эту пышную фразу, пообещал разобраться и, отказавшись от сочувственно предложенного чаю, пошел к двери. Я уже сообразил, откуда берутся «наши замечательные» показатели.

– Постарайся разобраться за три дня, – пророкотал вслед генеральный.

На мои гневные и возмущенные упреки Андрей отреагировал совершенно спокойно:

– Ничего страшного, просто перенес арендную плату на следующий месяц.

– Да кто тебе такое позволил, к тому же без согласования со мной?! – сорвался я на крик.

В ответ циничный ответ:

– А мне и не надо никакого позволения. Здесь я решаю.

– Ты просто зарвался. Немедленно оплатить аренду! – приказал ему.

– Если оплатим аренду, нечем будет платить зарплату.

Аренду бухгалтерия, по моему распоряжению, в тот же день оплатила. Касса опустошилась, денег не было не то что на зарплату, даже на продукты. Главбух посоветовала:

– А вы долги потребуйте.

– Какие еще долги, откуда?

Выяснилось, что та самая разудалая компания, с которой в вечерние часы пьянствовал Андрей, гуляла в основном в кредит. Те самые астрономические цифры, которыми директор передо мной хвастал, соответствовали действительности. С маленьким уточнением: счета не оплачивались.

Хмуро пообещав встретиться со своими дружками и получить с них долговую сумму, Андрей уехал. Через несколько часов позвонил по телефону. Из его пьяной речи я узнал о себе, своих родственниках и друзьях много любопытного. Передавать содержание этого выступления не решаюсь, воспитание мешает.

На следующий день ушли, не дождавшись зарплаты, повара. Все до одного. Безумный спектакль, состоявший из дикой помеси трагедии, комедии и фарса, завершен. Занавес. Аплодировать некому – зрители покинули зал задолго до того, как вышли на поклон актеры.

Сижу один в разоренном, неубранном и от того неуютном зале. Темно, только в углу мерцают две тусклые красные лампочки электрокамина, остальные перегорели. Хочется кофе, но кофемашину еще вчера увезли представители фирмы, которая поставляла нам этот дивный бразильский напиток. Мыслей – ни одной. Тупо жду. Приходят молодые энергичные парни. Не спрашивая разрешения, бродят по залам, заглядывают на кухню, открывают холодильники, просят проводить их на склад. Потом мы обсуждаем условия. Они готовы переарендовать помещение. Может быть, это выход. А может, и нет. Ни во что хорошее уже не верю.

Снова остаюсь один. Внезапно слышу голоса, смех. Зал наполняется людьми. Они веселы и возбуждены, приветливо со мной здороваются, звенят бокалами, произносят тосты. Играет музыка, певец Коля поет чтото очень задушевное. Увы, это всего лишь галлюцинация, вызванная моим богатым, но безнадежно больным воображением, которое рисует мне картины прошлого. Тех лет, когда я был здесь неподдельно счастлив. И беспечен. Тех дней, когда я спешил сюда как на праздник, когда счастлив был любому маломальскому успеху. Тому времени, которое я, подобно загулявшему повесе, бездумно растранжирил.

На самом деле, понятно, никого нет. Видения исчезают. Надо решать, что делать дальше. Скорее всего, устроюсь на какуюнибудь непыльную работу, надо же до пенсии дотянуть. Шумский предлагал попробовать свои силы и написать сценарий, даже тему обещал подкинуть. Отчего бы и не попробовать. Но все это будет завтра. А сегодня? Куда девать себя сегодня? С кемто встречаться – значит надо слова говорить, в разговоре участвовать, улыбаться. Нет, не вариант – настроение не то. Сидеть как сыч одному в гостиничном номере тоже тошно. Господи, да что я мучаюсь сомнениями. Один путь никогда не заказан.