Чтение онлайн

— Кто-нибудь есть дома? — громко спросил Юрка, и так как никто не откликнулся, вздохнул. — Ничего, мы подождем.

В наступившей затем тишине раздался какой-то скрип, движение, что-то вроде вздохов — и вдруг забили стенные часы, которых раньше я не заметил.

— Пускай бьют? — серьезно спросил Юрка.

— Пускай.

Он задумчиво покивал — мол, так я и думал, иного я от тебя и не ожидал, друг.

Потом встал, заглянул в другую комнату и напомнил мне:

— Ты, главное, не теряйся. В основном, если будет старуха, упирай на женихов: дескать, в городе Антонина найдет обстоятельного мужа, и все такое. Понял?

Бей на женихов. Я беру на себя ее дядьку. Два пол-литра — и он будет наш.

— Смотри, вон он идет, — сказал я, выглянув во двор. — Походка, надо сказать, генеральская.

— Ничего, — успокоил меня Юрка. — С нашим главнокомандующим, — он похлопал по свертку с бутылками, — не пропадем!

Трошенька с кем-то разговаривал в сенях. Я похолодел, думал — Тоня, но это оказалась ее бабушка, маленькая ласковая старушка.

— Здравствуйте, — почтительно сказал Юрка и благонравно потянулся к голове, как бы желая сдернуть с нее — буде он там окажется — любой головной убор. Но шапки не было, и он только пригладил и без того гладкие волосы.

— Это кто же такие есть? — заворковала бабушка. — Чтой-то я вас не признаю.

— Мы, бабушка, приезжие…

— Какая я тебе бабушка? — весело засмеялась она. — Дед тебе в воде, а я пожилой молодец.

— Вы, наверное, к Тонюшке? — спросил дядька.

— Собственно, мы ко всем к вам.

— Не свататься ли? — тут же откликнулась живая старушка.

— Ну, вы скажите, мама, — ласково одернул ее Трошенька, а Юрка надавил на меня взглядом: давай, используй момент. Но я промолчал.

— Да вы садитесь, садитесь, чего повскакивали! — сказал Трошенька. — А я тут по хозяйству соседке мастерил… Хорошее дело — плотничье. Вот вы, молодежь, это понимаете: радость сделать вещь своими руками?

— А как же? — подхватил Юрка. — Инженерами готовимся стать.

— А здесь? — спросил Трошенька, заглядывая нам в лица так, словно готовясь услышать нечто безмерно интересное.

— Они у меня, дядечка, на ферме производственную практику проходили, — пропел сзади с порога насмешливый Тонин голос.

— Про то наслышан, о том еще будет разговор, — со старательной строгостью сказал дядька, а Тоня села у стола, глядя на нас нехорошим пристальным взглядом.

В наступившем неловком молчании Трошенька откашлялся и сказал:

— Мамаша, нет у нас там кваску?

— А может, с устатку выпьем? — бодро предложил Юрка.

Тоня пробормотала: «Перетрудились», и мне очень захотелось уйти, но Юрка, не обращая внимания на Тоню, уже вытаскивал бутылки.

— Ну, коли гости хотят… — развел руками дядька. — Мамаша, Тонюшка, что там у нас есть закусить?

Тоня сердито загремела тарелками, я уставился в окно, Юрка сунулся было помогать Тоне, но что-то быстренько вернулся обратно. На столе появились сало, грибы, капуста, горячая оплавленная картошка с волокнами мяса.

— А ты откуда, милок? — спросила меня старушка, поправляя на столе поставленное Тоней. — Гдей-то я вроде видала тебя?

Памятуя наказ Юрки, я наконец взялся за тему о женихах — благо Тоня куда-то вышла.

— Мы, бабушка, студенты, — сказал я, противно фальшивя. — Из Москвы. Неплохой городок. Песня даже есть такая:

Городок наш ничего, населенье таково: неженатые студенты составляют большинство.

Бабушка потребовала повторить песню, даже пропеть, так что я уже жалел, что связался с этим. Очень заинтересовалась она темой:

— А что ж так? Чего ж не женятся? Разве в Москве девок мало? Так пущай к нам езжают. У нас девки как на подбор. Хоть бы Тонюшка.

— Антонина ваша — девушка красивая, — выдавил я.

— Егоровская порода.

— Ей бы в город — отбоя от женихов не было бы.

— У нее и здесь женихов хватает. Хоть бы и ты, — сказала бабка хитро. — Хоть бы и твой приятель. Вижу я, куда вы наставились, — у бабки глаз вострый. А не схочет за приезжих выйти — вон на станции сколько ребят. Э, выйти замуж — не напасть, кабы с мужем не пропасть.

— Ну, риск, конечно, есть. Но не в девках же вековать.

— В девках сижено — плакано, замуж хожено — выто.

Вот оно, подумал я, откуда у Антона ее присказки, и "егоровская порода" отсюда же.

Между тем Юрка гнул свою линию. Он тоже что-то по песням «ударял» — старым застольным: "по махонькой, по махонькой, тирлим-бом-бом, тирлим-бом-бом".

Говорил, что рюмки ни к чему, водку лучше стаканами пить: охладить, если можно, и — в тонкий стакан. Я уж испугался, не приняли бы нас за выпивох.

Конечно, у Юрки был расчет — влезть в свои к Тониному дядьке. Однако мне показалось, что дядьке все это не совсем нравится. Может, думал я, мы попали не вовремя, говорят, пьяницы не в запой испытывают даже отвращение к спиртному. Хмуро поглядывала на манипуляции с рюмками-стаканами и Тоня; ну, этому не стоило и удивляться: в семьях, где есть пьющие, не очень-то любят веселых гостей. "Ничего, — утешал я себя, — потом объясним ей, зачем все это устроили".

Выпили по первой, и Юрка, хихикнув, полупропел, полупродекламировал:

Не два века нам жить,

А полвека всего,

Так о чем же тужить, -

Право, братцы, смешно.

— Вот это ты не прав, — возразил дядька. — Островский, кажется, иначе говорил. Полвека надо прожить так, чтобы не стыдно было людям в глаза смотреть!

Исподтишка Юрка подмигнул мне — мол, разобрало старика, плотник-то — высокими категориями!

— Вот наша бабушка сказала: "дед в воде, а я пожилой молодец", — продолжал Трошенька. — В том и штука, чтобы молодости не растерять. Верно, Тонюшка?