Чтение онлайн

Не прошло и четверти часа, как мы оседлали коней. Тронулись шагом; мне показалось, что из окон пиршественной залы на нас смотрят сотни глаз. Весть о похищении Овечки должна была дойти даже до высосанных Оксигением умов. На окраине нас окружили толпой немытые, но хорошенькие горожанки и грязные мужики с плотно сжатыми губами. У ворот, ведущих к лесу, нищий плаксиво завел молитву Пресвятой Богородице. Здесь я придержал коня. Ты Лешего с Овечкой видел? – спросил я его. Может, и видел, господин хороший, ответил он. Радуйся, тьму разрушившая и мрачные бесы отнюдь отгнавшая… Я бросил в чашку, стоявшую у его ног, золотую монету (если хочешь стать королем, необходимо быть щедрым). Как давно это было? – Да часа три как. Радуйся, тьму разрушившая и мрачные бесы отнюдь отгнавшая… – Видел, куда они потом поехали? – Я почувствовал тяжелый взгляд на своем кошельке и выразительно побренчал им. Да, господин хороший, с неожиданной поспешностью сказал нищий. Они поехали в сторону леса, туда, к горизонту. Она страшно так закричала, он убежал, а она вошла в лес будто зачарованная. Только платье отряхнула. – Хорошее у тебя зрение, с сомнением буркнул трубадур. Ах, господин хороший, Лешего природа одарила кривым рылом, тебя – слухом, а меня – зрением. Как же иначе я мог бы выжить, ежели б еще издаля не умел золотой от золотаря отличить? – Лешего природа одарила не только кривым рылом, – донесся до меня вздох монаха, и это – наша общая большая проблема. Мне не хотелось это слушать; я бросил нищему весь кошелек, и мы отправились в путь.

Обнаружить, где в лесу расположился отряд мятежников, было проще простого. Фердинанд оказался умелым следопытом, впрочем, мятежники и не думали прятаться, полагаясь на крепость своих челюстей, хоть и маленьких, но зато многочисленных. Посреди поляны, у края которой мы затаились в кустарнике, сидела Овечка в расстегнутом платье, обхвативши руками колени, и в ужасе озиралась по сторонам. У ее ног кружился муравьиный народец с маленькими штуцерами, косами, копьями и саблями. Некоторые – я не поверил собственным глазам – наводили микроскопические пушки; в каждую запряжены по два навозных жука – этакие бронированные волы. Я прикинул, сколько шагов отделяет меня от похищенной; про эффективность муравьиных жвал мне, правда, ничего известно не было, но валяющиеся тут и там добела обглоданные кости свидетельствовали, что она весьма значительна. Желая собраться с мыслями, я оперся о поросший желтовато-бурым мхом валун – и в то же мгновение почувствовал, что валун вздохнул. Я так и подскочил, рискуя быть обнаруженным мятежниками. Тихо, произнес валун, ты мне мечтать мешаешь. И с этими словами, распрямившись, явил себя во всей красе. Я – муравьед-мечтатель, сказал он, мне недостает храбрости, а потому я каждый день прихожу сюда и мечтаю о пире. Мои товарищи понимающе закивали, я же толкнул его носком сапога и прошептал: А чего тут бояться? Ты ж больше их. Грозным взглядом приказав замолчать трубадуру, который хотел было что-то сказать, я продолжил искушать муравьеда: Послушай, они ведь такие маленькие. И очень вкусные. Ну иди, полакомись, что тебе стоит. А кстати, чем ты вообще питаешься? – В основном хвоей, проговорил он понуро. Муравьед, не позорься! Негоже оно, хвоей питаться. Муравьеды едят муравьев. – Они меня искусают. – Ну разве только самую малость. Зато что съешь, то твое… Я уже почти чувствовал, как под доспехами шевелится хвост, отрастают рога и дьявольское копыто. Но иного выхода не было. От него зависело все. Не я устроил этот мир. В конце концов муравьед позволил себя убедить. Захрюкал – и ринулся на поляну.

То, что творилось в следующие несколько минут, будет сниться мне до конца дней. Атака была совершенно неожиданна, и муравьед в мгновение ока засосал с полмиллиона мятежников. Но вскоре его облепили миллионы других, с ужасающим хрустом хитиновых жвал состригая щетину, обнажая сухожилия, извлекая на свет божий легкие и печень, открывая сложную конструкцию ребер. Воспользовавшись сумятицей, я ворвался на поляну, закинул на плечо Овечку и бросился назад. Пробегая мимо содрогающейся туши, я оказал муравьеду последнюю милость, вонзив меч между меркнущих глаз. Я стольким был ему обязан! Мы поспешно вскочили на коней и пустились галопом. Позади раздавался устрашающий топот маленьких ножек. Лишь у городских ворот мы перешли на шаг. Девка ты, а никакая не дама, внезапно подал голос монах. Последствия пребывания в обществе Оксигения явно начали сходить на нет. Что за мысль, трахаться с Лешим? Мы чуть было из-за тебя не погибли. Потом посмотрел на меня и добавил: А ты – свинья, никакой ты не рыцарь. При покойном короле я вел с муравьедом философские беседы. Каждый вечер. На пиру Оксигения его не было, потому что у него аллергия на металл. А теперь что?

А теперь начнутся приветствия, хотел огрызнуться я: и правда, завидев наш благополучно возвращающийся отряд, все предместье высыпало на улицы, все участники пира – во двор замка. Меня подняли на руки и понесли в пиршественную залу. Оксигений, восклицали они, Оксигений, этот рыцарь вызволил жертву муравьиного народца! Меня наконец опустили на пол, Оксигений пробренчал что-то, чего я не понял. Впрочем, мне было без разницы, что он говорит. Мечом, еще теплым от крови муравьеда, я пронзил его насквозь, а потом повернул рукоять, и на пол посыпались транзисторы. Сорвав одно из проволочных колец, я водрузил его себе на голову. Толпа позади смолкла, все уставились на меня, широко раскрыв глаза, как будто не ясно было, что я делаю и зачем, одна только Овечка выступила вперед и припала к моим коленям. О господин мой, шепнула она, я вовсе не собиралась трахаться с Лешим, брось клеветника-монаха в подземелье, он оскорбил твое величество, а в лес я пошла насобирать для тебя трав, нарвать любисток, чтобы ты никогда меня не покинул. Я осторожно отодвинул ее ногой: позже, тихо сказал я (если хочешь быть королем, следует сохранять благоразумие). Теперь королем здесь буду я, – провозгласил я. Трубадур и Фердинанд, ко мне, назначаю вас министрами. Они поспешно подбежали, все стали кланяться, монах – так даже усерднее остальных, как я с удовольствием отметил. Впрочем, ничто не избавит его от наказания, решил я, обещая себе продумать перед сном возбуждающий набор пыток. Будем наблюдать за этой сценой вместе с Овечкой, не уверенной до конца, останется ли она только зрителем, или ей предстоит сыграть свою роль в этом спектакле…

Так я стал королем. Ну вот, теперь вы все знаете.