Шрифт:
Стефани ЛОУРЕНС
Как узнать принца?
Перевод с английского Д.А. Налепиной
Анонс
Сьюзан Йорк отпавляется в кругосветное путешествие на роскошном белом корабле, в первом классе. Так уж получилось, хотя Сью всего лишь учительница словесности, бывшая воспитанница приюта при монастыре. На пароходе девушка впервые в своей жизни влюбляется. Нет, не в богача и аристократа, а в скромного секретаря старого лорда. Джулиан красив и... робок. Ведь он считает Сью настоящей принцессой. И все было бы хорошо, но в их идиллические отношения вмешивается неотесанный и грубый Майкл Беннет...
Пролог
Высокая, очень худая девушка решительно и резко укладывала вещи в чемодан. Чемодан был невелик размером, вещей было совсем немного.
За прикрытой дверью спальни послышался какой-то шорох.
– Отти? Детка, если ты готова, то отец Маркус на своей машине...
– Я спущусь, когда буду готова. Не мешайте мне.
Девушка подошла к зеркалу, мрачно посмотрела на сиротливо прижавшиеся друг к другу пузырьки и баночки. Не густо. Тальк, одеколон и дезодорант без запаха. И даже это ей больше не пригодится.
Неожиданный скрип заставил суровую девушку вздрогнуть и обернуться. Дверца гардероба слегка приоткрылась, на пол с вешалки сползло серебристое платье...
Бал, серебряное платье, вальс с Джимми Реем - как это все теперь далеко от нее. Пройдет немного времени, она забудет вообще все, что связано с ее нынешней и прошлой жизнью... Как смешно звучит в середине двадцатого века: Христова невеста.
Неожиданно тонкие губы девушки сжались еще сильнее. Она пробормотала:
– Они сказали, одну вещь можно взять с собой на память. Они же не сказали, ЧТО это должно быть!
В следующий момент девушка решительно подхватила серебристое чудо с пола, безжалостно свернула его в тугой комок и сунула в крошечный чемодан, на дно, под белье.
Через три минуты Отти Смит спустилась вниз, в гостиную. Навстречу ей поднялся невысокий толстячок в сутане католического священника.
– Я готова, святой отец. Тетя Полли, прощайте и храни вас Бог.
– Отти, девочка, а может, все-таки...
– Пойдем, дочь моя. Прощайте, миссис Квикл. И не нужно плакать. Ваша племянница сделала отличный выбор.
Они вышли из дома вместе, высокая худая девушка и смешной толстячок в сутане. Миссис Квикл шмыгала носом и махала абсолютно прямой спине своей племянницы.
Племяннице миссис Квикл было девятнадцать лет, и она уезжала из своей родной деревушки Роузбенд, Уэссекс, чтобы постричься в монахини.
Русские недавно запустили в космос спутник и авторитетно заявили, что Бога нет, но Отилия Смит не собиралась доверять русским на слово...
1
Сьюзан Йорк обозрела витрину с сумочками всех цветов и размеров и тяжело вздохнула. Сумочки были ей не нужны. Совсем.
Сумочки носят вместе с туфлями, платьем, шляпкой, шарфиком на шее, и все это должно сочетаться, а Сью Йорк, дожив до двадцати трех лет, понятия не имела, КАК ИМЕННО это все должно сочетаться. Шляпки она не носила, туфли у нее были одни, черные, на шпильке, и в особенно важные моменты жизни Сью подкрашивала их черным фломастером, а сверху - бесцветным лаком для ногтей.
Шляпки... Сумочки... Вот ведь ерунда какая!
Сью вздохнула и отправилась дальше. Словно маленький, но очень упорный ледокольчик, она рассекала лондонскую толпу. Толпа спешила - Сью нет. Ей больше некуда было спешить.
Сегодня Сью была баснословно богата. У нее в кошельке лежали двести английских фунтов. Никогда в жизни она не держала таких денег в руках, более того, никогда в жизни ей не приходилось распоряжаться такими деньгами.
Сегодня Сью Йорк была совершенно свободна и могла себе позволить - да все, что угодно! Никогда в жизни у нее не было столько свободного времени, и она опять-таки понятия не имела, как этим самым свободным временем распоряжаются.
Сегодня весь мир лежал у ног Сьюзан Йорк. Жаль только, что сам мир об этом и понятия не имел.
Сегодня, двадцать четвертого мая 19... года Сьюзан Йорк была уволена с должности преподавателя литературы и словесности для младших воспитанников. Ей выдали жалованье за три месяца плюс пособие по увольнению. Все вместе ровно двести фунтов.
Вот, собственно, и все.
Поначалу она страшно расстроилась, но природный оптимизм взял свое, и Сьюзан решила махнуть рукой на свалившиеся на нее неприятности. Она чувствовала себя свободной и богатой.
Таковой она себя чувствовала ровно до первого магазина на Пикадилли. Беглый осмотр витрины показал, что с известным шиком она может позволить себе только пресловутую сумочку (для коктейля, размером с пачку сигарет, расшита бисером, металлической нитью и брюликами, не всякий носовой платок в ней поместится), либо шарфик (размером с тот самый носовой платок), либо набор из трех заколок для волос (черепаховые, с золотым тиснением). Заколки были ей не нужны в принципе, потому что мисс Йорк была острижена очень коротко. Когда она была в джинсах, ее принимали за мальчика.
А в джинсах, надо заметить, она ходила большую часть своей взрослой жизни.
Сью брела в толпе и улыбалась воспоминаниям.
***
В приюте святой Магдалены всем заправляли три монахини. Сестра Фелиция была директором, сестра Долороса заведовала хозяйственной частью, а сестра Отилия занималась воспитанницами. Воспитанниц было не очень много. Приют был маленький и существовал в основном на деньги от пожертвований.
Обычно в маленьком каменном домике за монастырской оградой жили пятнадцать - двадцать девочек от пяти до четырнадцати лет. Это были дети из неблагополучных и неполных семей, а еще те, кто остался сиротами. Сью была среди них исключением, потому что провела здесь всю жизнь, с самого рождения.
Орущий, яростный и красный от возмущения кулек обнаружил на крыльце монастыря садовник Хорес. Он, вообще-то, был глухим, но этот крик услышал. В дешевых, но чистых пеленках извивалась и голосила девица приблизительно двух недель от роду. Хорес принес ее сестре Фелиции, та передала ценное приобретение сестре Отилии и сестре Доло-росе, а сама отправилась звонить в полицию.
Полиция тогда, двадцать три года назад, сделала все, от нее зависящее, но непутевую мамашу так и не нашли. Ее искали и потом, пока ничего не ведающая Сью носилась по изумрудным газонам, помогала Хоресу поливать "цыточки", училась вышивать золотой нитью, подкладывала дохлых мышей в спальню к старшим девочкам, зубрила строки Шекспира и католических псалмов на латыни, удирала через ограду в кино и отбывала многочисленные епитимьи, стоя на коленях на рассыпанном горохе... Одним словом, мать Сьюзан Йорк так и не нашли, и этот факт совершенно Сью не волновал. И не волнует до сих пор.