Как все началось...
Шрифт:
Почему он так на нее разозлился?
Слейд сжал зубы.
Каждый раз, когда он пытался говорить что-то стоящее, Лара искажала его слова, бросала их ему в лицо, и он заканчивал тем, что говорил вещи, о которых и не думал. Она не принадлежала ему. Он вообще не мог представить мужчину, которому она могла бы принадлежать. Она была слишком независима для этого.
Он сильнее нажал педаль газа, хотя «блейзер» и так уже почти летел.
Если бы у него была хоть капля мозгов, он позволил бы ей и дальше собираться. «Счастливо и поздравляю с избавлением» — так он должен был ей сказать. Просто оставь моего сына здесь — и можешь убираться из моей жизни. Но Майкл заслуживал мать и отца, и поэтому он, Слейд, теперь терпеливо сносил присутствие жены.
Он скосил глаза. Лара постаралась сесть как можно дальше от него. Ну и отлично. Смешно! У него было не больше желания оказаться с ней в постели, чем, к примеру, полететь на Луну.
Какой мужчина захочет заниматься любовью с дикой кошкой? Взять ее за руки, целовать ее тело, лизать ей груди, бедра… Размыкать ее рот своим ртом, раскрывать ее лепестки, как будто она была цветком, затем опуститься между ее ног, сжать ей пальцы и смотреть, как глаза ей заволакивает пелена удовлетворения, когда он входит глубоко, еще глубже…
Слейд подавил стон, сел прямо и попытался сосредоточиться на дороге. Если бы она сказала что-то, хотя бы спросила, куда они едут…
Но она не произнесла ни слова с тех пор, как сошла по ступенькам крыльца с каменным лицом и прошагала к машине. «Не слишком удачное начало уик-энда», подумал он с грустью.
Проклятье, что там творится в ее голове?
«Черт, — терзалась Лара, — что там происходит в голове у Слейда?»
Он, наверное, ждал, что она спросит, куда они едут. Пусть подождет. Она скорее взорвется, чем что-нибудь у него спросит.
Лара стала думать об этом, едва они сели в машину. Сначала она решила, что они едут в бостонский отель; затем — что в Кейп-Коуд… но поворот туда они давно проехали. Теперь даже элегантные гостиницы с симпатичными завтраками в постель остались лишь в воспоминании.
А Слейд молчал.
Лара кинула на него настороженный взгляд из-под ресниц. Не человек, а монумент. Тяжелый профиль, сжатые губы, четкий угол подбородка.
Плевать ей, что он разозлился. Он поманил ее надеждой, позволил думать, что освобождает от этого нелепого брака. Лара вздрогнула, скрестила руки и вжалась в сиденье. Почему он такой упрямый? Идея со свадьбой не могла сработать — разве непонятно? У Майкла не будет счастливого дома, если его мать и отец презирают друг друга.
Но говорить об этом не имело смысла. Слейд Бэрон был не только надменным и самовлюбленным, но еще и упрямым как осел.
И еще он был самым красивым мужчиной в мире. И великолепно целовался.
Лара заморгала и выпрямилась. Что за дурацкие мысли? Он здорово целуется, ну и что? Если она и зашла так далеко вчера утром, то это… это потому…
Потому что она хотела его. Хотела, чтобы он делал с ней все, что захочет: целовал ей рот, шею, груди. Чтобы касался ее, овладел ею прямо там, на стойке в кухне.
Сумасшествие, безумие — вот что это было. Она никогда не собиралась делать ничего подобного, даже не думала об этом. Хорошо, что Хельга вошла. Если бы она не вошла… если бы…
Внезапно Ларе стало жарко. Она уставилась в окно и постаралась не думать ни о чем. Слейд свернул с шоссе на проселочную дорогу.
Теперь они были в Майне — так указывал знак, который они недавно проехали. Дорога сужалась, вела куда-то вверх. Наконец, Слейд неожиданно затормозил у какого-то ветхого деревянного сооружения. Он выключил двигатель, вылез из машины и подошел к дверце, где сидела Лара со скрещенными руками и взглядом, устремленным вперед.
— Ты выходишь? — спросил он резко. Она посмотрела через него на покосившееся здание, затем на дорогу.
— Я, пожалуй, буду спать в машине.
— Тебе придется, — сказал он сухо и открыл дверцу. — Здесь это единственный магазин. Если желаешь перекусить, пока я кое-что куплю, — пожалуйста. Хочешь сидеть здесь и дуться — тоже пожалуйста.
Лара выразительно посмотрела на Слейда. Он ответил тем же.
— Делай, как считаешь нужным.
Его не было довольно долго. Лара упрямо сидела в машине, слушая, как урчит живот, и попрощавшись с идеей отеля раз и навсегда. Куда он ее везет? Она решила ни о чем не спрашивать, даже когда он появился с огромной коробкой в руках.
Слейд уложил коробку в багажник, затем обошел машину и сунул маленький пакет ей в руки. Лара посмотрела на протянутый сверток так, будто там было что-то живое.
— Что это такое? — спросила она с презрением.
— Сэндвич, — покосился он, выворачивая на дорогу. — Это была не моя идея. Эрни — владелец заведения — заметил, что ты сидишь в машине, как мученица…
— Я не мученица, просто мне ничего от тебя не нужно.
— Ну, так это не от меня. Но если ты не хочешь сэндвич, можешь вернуть. С тех пор, как я начал сюда приезжать, я ни разу не пропускал ростбифа Эрни.
Лара посмотрела на Слейда. «Начал приезжать куда?» — хотелось спросить ей, но вместо она этого развернула маленький пакет, поднесла хрустящий бутерброд к губам и откусила. Вкус майонеза заполнил рот, и желудок почти застонал от благодарности.
— Сойдет? — спросил он, когда она доела.
— Нормально. — Лара посмотрела на крошки, которые остались от сэндвича, облизала пальцы и пожала плечами. Почему бы не признать это? Не он сделал этот сэндвич, даже не он ей купил его.
— Очень хорошо.
Он кивнул и сконцентрировался на сужающейся дороге. Это было лучше, чем думать о том, как его жена облизывала пальцы.
Слейд неожиданно задрожал. Он надавил на газ, и машина рванулась вперед.
Деревья становились все выше, лес все чаще. Лара оставила всякую надежду узнать, куда они направляются. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что здесь не было ни одного приличного отеля. Солнце село, звезды мерцали, как драгоценные камни, упавшие на верхушки деревьев, а они все ехали.