Чтение онлайн

— При чём здесь это? Ты забыл, как отец занимался с тобой перед школой, пытаясь научить буквам? Ты за пол года так и не сумел ничего выучить. У меня родная сестра, какая старше тебя всего на три года ещё до школы уже примеры решала и читать умела, а ты как был бездарь, так бездарем и останешься.

Эти слова сильно резанули по самолюбию Антона.

— Мам, а ты вместо того, чтобы критиковать, лучше бы лишний раз помогла мне разобраться в учёбе и поощряла мои любые начинания во всём. Ты загубишь во мне любые зачатки к самостоятельности, потому что тупо не будешь верить в меня, а мне это важно! Мне важно, чтобы вы с отцом верили в меня и не считали меня лузером.

— Кем не считали?— Для мамы это слово оказалось незнакомым.

— Неудачником.

— Антон, как ты со мной сейчас разговариваешь? — Включила она свой традиционный режим “строгая, обиженная мама”.— Отец вечером придёт, будет разговаривать с тобой. Что-то ты сильно разговорился в последнее время, пора тебе по губам дать.

— За что? За то что говорю правду тебе?

— Всё! Я не хочу с тобой разговаривать. Шуруй на улицу.

Антон вздохнул оказавшись на солнечной веранде. Нет, это был перегиб с его стороны, нельзя было так говорить с ней, она восприняла его слова, как грубость и желание подразнить её. Нужен конкретный результат в его действиях, вот тогда он сможет и отстаивать свою точку зрения.

Он спустился вниз на первый этаж щурясь на ярком солнце. Куда бы сходить? Стоп! У него же здесь живут ещё живые дед с бабой родители отца. Большую часть своего детства он помнил провёл у них, пока дед в 1984 году не умер от инфаркта.

Да, надо бы сходить проведать их и заодно увидеть ту самую квартиру в какую он во взрослой

жизни нередко возвращался в снах.

Глава 6

Сквозь занавески времени

Его дедушка и бабушка жили в похожей пятиэтажке галерейного типа на 1 этаже.

Рядом с их домом напротив располагался ещё один детский сад, обнесённый сетчатым забором по периметру. Он вспомнил, как в детстве любил с другими пацанами лазить через этот забор на его территорию, чтобы просто посидеть гурьбой в деревянной беседке, потравить детские байки. Самым страшным словом было какое подрывало всех словно птиц с насеста: “Пацаны, атас! Сторож идёт!”— Беседка в какой обычно любили позависать находилась недалеко от забора, широкие проёмы в ней позволяли быстро покинуть её и за считанные секунды все уже сидеть верхом на заборе оценивая потенциальную опасность со стороны идущего в их сторону сторожа детского сада. Если он был ещё далеко можно было посидеть нередко дразня его какими-то выкриками, но как только он приближался тут же соскакивала с забора по другую его сторону полностью уверенные в своей безнаказанности.

Антон усмехнулся про себя вспоминая те весёлые денёчки. А вот и знакомая квартира, на веранде стоит деревянная массивная скамейка, где не хватает одной доски. Он поднялся по ступенькам и подошёл к выкрашенной в светло-зелёный цвет двери с цифрой 15.

Негромко постучал и как делал раньше всегда не дожидаясь ответа потянул на себя дверную ручку.

В прихожей коридора всегда был небольшой полумрак, на полу всё тот же шерстяной половик, небольшая вешалка с одеждой, справа холодильник, как и у родителей с названием “Бирюса” только немного другой модели.

Сердце у него бешенно колотилось, когда он ощутил этот знакомый запах, такой родной, но при этом его невозможно было описать словами. На кухне справа слышно было, как бабушка что-то готовит, а дед в комнате зала пытается отладить картинку на экране плохо показывающего чёрно-белого телевизора “Рубин” на ножках. Во второй комнате был виден старый потёртый диван с откидывающимися валиками на изголовье, чуть дальше старинная высокая, железная, полуторная кровать с кованными узорными быльцами, на которых были подвязаны белые шторки.

Слева вдоль стенки полированный шифоньер в каком он в детстве любил ковыряться находя для себя внутри него массу интересных предметов.

Он зашёл на кухню в тот момент, когда бабушка крикнула оттуда:

— Кто там пришёл?

— Это я, ба!

— Внучок, ты? А мы с дедом не ждали тебя сегодня.

— Да, решил проведать вас…— Он подошёл к сидящей на стуле, за старым деревянным обеденным, кухонным столом бабушке какая резала на доске овощи для борща и просто обнял её за шею. Он так соскучился за ней. Она не ожидала от внука такого проявления чувств и сначала немного даже растерялась, но потом обняла его в ответ держа в руках нож и недорезанную луковицу. С зала пришёл дед какой воскликнул увидев внука:

— О, Антошка пришёл к нам в гости. Как дела у тебя?

Антон повернулся к нему глядя на его добродушную улыбку и тоже крепко обнял за шею. Внутри маленького Антона сейчас плакал взрослый 48 летний Антон от того, что может вновь прикоснуться к этим двум дорогим для него людям. Деду пришлось даже присесть на стул.

— Ну, ты я смотрю соскучился за нами. И мы за тобой тоже.— Отстраняя его от себя произнёс дед чмокнув его в щёку.

Как первый день в школе? Уроки уже делаете?

— Да, нормально всё, — ответил Антон, поспешно смахивая навернувшиеся слёзы. Он не хотел пугать бабушку и деда своим неожиданным волнением. — Вот, решил навестить вас…

— Молодец, внучок, — сказала бабушка, с теплотой улыбаясь. — Сейчас борщ доварю, будешь с нами обедать.

— Побудь с нами Антошка, — подхватил дед. — А то редко теперь к нам заходишь. Всё со своими ребятами пропадаешь.

Антон сел на табурет у стола, глядя, как бабушка ловко шинкует капусту. Запахи варящегося борща смешивались со слабым ароматом стиранного белья и чем-то едва уловимым, что всегда пахло только в этой квартире — то ли старыми деревянными шкафами, то ли самим временем.

— Ба, а помнишь, как я маленький помогал тебе морковку на тёрке тереть? — вдруг спросил он.

Бабушка рассмеялась:

— Конечно помню! И всю кухню морковкой забрызгал. А потом сказал: “Бабушка, я больше так не буду — слишком морковно!”

Дед закашлялся от смеха, хлопнув себя по колену:

— Во-во! А потом он всё морковку из борща вылавливал, не любил. Вот странный ты у нас.

Антон почувствовал тепло от этих слов, словно внутри него разлилось солнце. Но в то же время защемило сердце: он понимал, что эти моменты — подарок, шанс пережить то, что давно утрачено.