Чтение онлайн

А Сабин уже не мог остановиться.

— Она могла стать супругой римского трибуна, — громко говорил он, — а теперь замужем за греческой теткой в образе мужика. И вот теперь его жена ждет ребенка. Как же это у него получилось?

— Оставь меня и исчезни! — закричала Елена со злостью, в то время как Клония пыталась закрыть ее собой.

— Тебе бы так было удобнее, да? Просто исчезнуть из твоей жизни, чтобы ты спокойно могла жить дальше со своим кукушонком. Но я не оставлю тебя в покое — никогда!

— Тогда я попрошу Артемиду, чтобы она избавила меня от такого испытания — она ведь исполнила мое желание о ребенке.

Елена произнесла это с такой издевательской насмешкой, что Сабин ударил ее по щеке, желая стереть эту улыбку с лица. Клония позвала на помощь, а Елена, потирая лицо, наградила Сабина взглядом, полным презрения:

— Бить беременную женщину! Чего еще можно ждать от римского солдата!

На громкие крики подошли двое греков, присматривающих на рынке за порядком.

— Здесь не обижают женщин, — предупредил один из них, а второй обратился к Елене:

— Это твой муж или родственник?

Она отрицательно покачала головой.

Тогда церемониться с Сабином не стали. Его оглушили, взяли под мышки и уволокли прочь. В себя он пришел в доме смотрителя рынка и ощупал внушительную шишку на голове.

— Вы напали на римского трибуна, и это вам дорого обойдется. Меня зовут Корнелий Сабин!

Толстый смотритель был невозмутим.

— Об этом я как раз хотел тебя спросить. Вероятно, трибун одиннадцатого легиона? Хорошо, но это не дает тебе права оскорблять женщину и тем более ее бить. Я сообщу твоему легату.

Сабин на ватных ногах вышел на улицу. Ему было все равно, даже если он будет уволен со службы. Тем лучше! Все равно он уже сам решил попросить об увольнении. Решение оставить армию пришло совсем неожиданно. Но что еще держало его здесь? Он должен вернуться в Рим и сделать все, чтобы забыть Елену. Красивых женщин кругом хватало! Что такого особенного было в Елене? Худая, высокая, желтые глаза, узкое лицо, дерзкий рот… В Риме таких сотни, тысячи…

Но он тут же должен был признаться, что эта Елена — его Елена — была единственной.

Спустя два дня Сабина вызвали к легату.

— Трибун Корнелий Сабин? Ты, вероятно, догадываешься, о чем пойдет речь? Итак, ты оскорбил беременную женщину на виду у всех, ударил, не давал пройти — и все это в нетрезвом состоянии. У тебя есть что добавить или ты хочешь опровергнуть донесение?

— Нет, все правильно, легат, я только хотел бы поправить: я не мешал ей идти дальше.

— Почему ты так поступил? Ты знаешь ту женщину?

Сабин решил, что не станет больше создавать Елене сложностей, и поэтому ответил:

— Нет, я видел ее в первый раз. Вероятно, я был слишком пьян, или она напомнила мне проститутку, с которой мы повздорили когда-то, — я не знаю.

Легат невесело усмехнулся:

— Проститутку! Было бы хорошо! Речь идет о Елене, жене Петрона, чьи родители принадлежат к самым достойным семьям Эфеса. Аккуратные добросовестные налогоплательщики, без которых нашей огромной империи было бы нелегко. Хотел бы я, чтобы она оказалась проституткой! Это избавило бы нас от многих неприятностей. По непонятным причинам ни Елена, ни ее муж не пожелали подавать на тебя в суд — вероятно, хотели этим подчеркнуть свое доброе отношение к Риму, но, я думаю, что они все-таки рассчитывают на твое наказание, и вполне оправданно.

Молодой легат смерил Сабина надменным взглядом, будто хотел сказать: тебе меня упросить не удастся, даже не пытайся.

— Я бы хотел воспользоваться возможностью и попросить об увольнении из легиона.

На это легат никак не рассчитывал, и на его лице появилась растерянность.

— Увольнении? Как это понимать? По какой причине?

— По личной.

— По личной причине и чтобы избежать наказания?

— Нет, легат, ты можешь сначала наказать меня, а потом распорядиться об увольнении.

— Твои родители живы?

— Да. Мой отец — Корнелий Цельсий из Рима.

— Он одобряет твое прошение или еще ничего о нем не знает?

— Нет, моему решению предшествовали долгие размышления, и оно не связано с Е… с этой женщиной.

Легат задумался. Он не мог ни на что решиться.

— Корнелий Сабин, я скажу тебе откровенно, что для меня это дело слишком щекотливое. Я не хочу портить себе карьеру, потому что Корнелии — влиятельные люди в Риме, и кто знает, что думает твой отец по этому поводу. Я не могу уволить тебя из легиона, и о мере твоего наказания должен принять решение сам император, наш верховный полководец. Ты дашь мне слово чести, что не предпримешь попытки к бегству, и я отпущу тебя в Рим без охраны. Пусть там решают твою судьбу. Договорились, трибун?

— Договорились, легат!

В конце мая Калигула решил ехать на юг, чтобы там осуществить свою безумную идею строительства грандиозного моста между Бавли и Путеоли. Он весь горел от нетерпения, и дюжина секретарей строчили с утра до вечера приказы и распоряжения. Невзирая на возможные последствия, император затребовал в свое распоряжение все суда, в том числе предназначенные для перевозки зерна. Противоречить никто не осмеливался. Только Каллист высказал опасение, прикрыв его иронией:

— Боюсь, император, что плебеи отнесутся без понимания к твоей божественной идее. Если прекратится бесплатная раздача хлеба, чернь может обозлиться.

Калигула отмахнулся:

— Им не повредит немного поголодать. И вообще, пора решить эту неприятную проблему. Почему, собственно говоря, государство должно кормить жалких бездельников? Я удивляюсь! Кто придумал этот обычай?

— Законом он стал во времена триумвирата Помпея с Цезарем и Крассом, но и до них существовали государственные и личные пожертвования на нужды обездоленных.