Чтение онлайн

— Они не верят в говорящих женщин? — прошипела девушка.

— Они уверены, что младшие не должны первыми заговаривать со старшими. Надеюсь, ты не считаешь себя здесь самой старой?

Вместо ответа спутница пихнула его локтем. Однако ведун уверился, что уж теперь-то она рта не откроет.

— Доброго вам дня, путники! — скатился с коня первый из пастухов, круглолицый и розовощекий, со вздернутым носом, на самом кончике украшенным десятком веснушек. Он припал на колено и коротко склонил голову: — Гость в дом — радость в дом! Дозвольте проводить вас в кочевье, досточтимые!

— Доброго тебе дня, путник! — Второй пастух оказался в летах, лет тридцати, длинноусый и с бритым подбородком. Но и он не поленился спешиться и преклонить колено: — Гость в дом — радость в дом! Я послал в кочевье вестника, наш род устроит праздник в честь вашего появления. Дозвольте, мой сын Саакым укажет вам дорогу. Он храбрый и умный отрок.

— И вам желаю хорошего дня, — прижал ладонь к груди Олег. — Я не хочу беспокоить ваш род лишними хлопотами. Мне достаточно купить припасов в дорогу. Я заплачу золотом.

— Ты обижаешь нас, добрый человек, — прямо отшатнулся от него пастух. — Все, чего ты пожелаешь в нашем кочевье, ты получишь бесплатно! Гость в дом — радость в дом. Мы не отпустим тебя, пока ты не оценишь нашего гостеприимства! Саакым, отдай гостю своего коня и покажи ему путь.

— Вот и влипли, — прошептал себе под нос Олег. — Уже не отпускают.

— Поднимись в седло, добрый человек, — с поклоном предложил мальчишка. — Пусть твои ноги отдохнут от пыли дорог. Я отведу коня под уздцы.

— Спасибо за внимание, Саакым, — склонил голову Середин. — Но мне хотелось бы размять ноги. Я пойду пешком.

— Как пожелаешь, добрый человек, — не стал спорить мальчишка, однако и сам садиться верхом не стал, пошел ножками.

— Не сердись, добрый человек, — поклонился старший пастух. — Мне надобно остаться с отарой.

— Его зовут Олег! — не утерпела-таки Роксалана, ойкнула, спохватившись, и, словно в оправдание, добавила: — А я его жена. Старшая.

Пастухи стыдливо отвели глаза, Середин покачал головой:

— Ну, зачем ты, деточка?

— А чего они все «добрый человек» да «добрый человек».

— Роксалана… — вздохнул ведун. — Здесь никто и никогда не называет своего имени. Зная имя, можно наслать на человека порчу.

— Но ведь тебе сказали, как зовут Саакыма!

— Это знак большого уважения и доверия, — чуть громче, чтобы пастухи расслышали, ответил Олег и понизил голос: — Перестань спорить, перед людьми позоришь.

— Если тебе так доверяют, чего ты хмуришься?

— Все слишком хорошо. Именно с этого и начинаются все неприятности…

Кочевье раскинулось на пологом взгорке на краю подозрительно ровной долины, поросшей чахлыми и уродливо изогнутыми березками и сосенками. Справа под холмом журчал ручеек в два шага шириной, слева выпирали похожие на пеньки низкие скалы, за которыми начинался плотный осинник. Юрт было всего десятка полтора, и нигде окрест из земли не торчало ни единого сруба или земляной крыши. Это означало, что гости попали к летней стоянке.

Как и все кочевники, здешнее племя после совместной зимовки разделилось на семьи и разошлось по родовым пастбищам, чтобы не тесниться. Большие стада ведь не столько пасутся, сколько землю вытаптывают. Скотина съедает все слишком быстро, друг другу мешает, приходится постоянно гнать ее с места на место. А если не жадничать, то здесь, в низине, можно на одном месте до снега простоять. Вокруг сырость, травы много. Води отары и табуны по кругу — пока на одной стороне трава подъедается, на другой успевает отрасти. Вот и все кочевание.

«Вот только рядом с болотиной зря они осели, — покачал головой Середин. — Или вокруг просто нет удобных возвышенностей? Чтобы и вода, и сухо, и до пастбищ не больше одного перехода».

— Прошу в наш дом, уважаемый Олег. — Саакым поклонился и отступил в сторону, с лошадью в селение не пошел.

На свободном пространстве между юртами уже кипела работа. Дети суетливо носились туда-сюда, что-то выкрикивая, женщины расстилали на земле кошму и ковры, выносили миски, подносы, кувшины. Вдоль ручья четверо мужчин волокли двух возмущенно блеющих барашков. Дети постарше бегом доставляли от осинника охапки сухих веток и мелкий сухостой. К самому центру кочевья обнаженный по пояс юноша выкатывал большущий медный котел.

— Ого, — хмыкнула Роксалана. — Туземцы взялись за дело всерьез. Фейерверк будет?

— Если до темноты доживем… — кивнул Середин.

— Мы несказанно рады видеть тебя здесь, уважаемый Олег, тебя и твоих прекрасных женщин! — раскрыв объятия, кинулся к нему долговязый кочевник с узким, словно приплюснутым с боков, лицом: круглые глаза, тонкий нос, узкий рот, длинная белая бородка, прижатые, почти незаметные уши. Под распашным халатом блеснул медными пластинами кожаный пояс с двумя ножами, но без меча. В последний момент туземец будто передумал, сложил руки на груди и поклонился: — Мой дом — твой дом, мой стол — твой стол, уважаемый. В нашем кочевье всегда рады встретить гостя. Мое имя — Бий-Султун, я самый старший в нашей семье.

— Благодарю за добрые слова, уважаемый, — поклонился в ответ Середин. — Пусть стада твоей семьи будут тучными, дети — здоровыми, а юрты — восьмирешетчатыми.

— Здоровья и радости тебе, уважаемый Олег, — появился с другой стороны упитанный и щекастый туземец в сплошь расшитом тонком халате, из-под которого виднелись шаровары и заправленная в них полотняная рубаха. Он тоже низко поклонился: — Мой дом — твой дом, мой стол — твой стол, уважаемый. В нашем кочевье всегда рады встретить гостя. Я — Фтахран, брат досточтимого Бий-Султуна, а это — моя юрта. Буду рад принять тебя под свой кров.

— Благодарю за добрые слова, уважаемый…

— Здоровья и радости тебе, уважаемый Олег! — уже торопился к гостю очередной кочевник. — Гость в дом — радость в дом!

— Здоровья и радости тебе, уважаемый Олег!

Когда только они все успели узнать его имя? Пастух ведь остался возле отары, а Саакым не успел перемолвиться здесь ни словечком!

— Благодарю…

— Здоровья и радости!

— Благодарю…

Юрт в кочевье оказалось тринадцать. И каждый хозяин подошел отдельно, рассыпался в добрых пожеланиях, пригласил к себе, пообещал кров и уют. Пока Олег раскланялся со всеми, под полным котлом полыхнуло пламя, на коврах появились груды сластей и лепешек, миски с орехами и медом, творог и шарики сыра размером с грецкий орех. Из юрт выкатили бочонки с кумысом, выложенные изнутри белой тканью, похожей на тончайший сатин.