Чтение онлайн

Он очистил рану и начал накладывать толстую повязку.

— А можно что-нибудь менее заметное? — спросил Вэйл. — Меня пригласили на ужин.

Врач наложил на рану марлю и приклеил пластырем.

— Подождите минутку, я сниму с вашей спины швы, или вы собираетесь вернуться через день-другой?

— Я знаю, что все официанты в Лос-Анджелесе актеры, но не имел понятия, что врачи комики.

— Жаль, что приходящим сюда пациентам не до юмора. А комедия требует ответной реакции. Здесь я ее почти не получаю. — Врач снял последний шов, и Вэйл стал надевать рубашку. — Дать вам что-нибудь болеутоляющее?

— Спасибо, у меня все нормально.

Врач вручил ему упаковку пластыря, бинт и тюбик мази.

— Можете использовать их для самостоятельной обработки раны. Или приберегите до того, как вас снова подстрелят.

— Выглядит привлекательно, — сказал Вэйл.

— Надеюсь, тебе нравится китайская кухня.

В большом ресторане царило оживление. Официанты кое-как изъяснялись по-английски, уборщики посуды не говорили совсем. Шум был значительно громче, чем у Саргассо. Вэйл подумал, не изменила ли Кэт свое намерение и теперь дает ему это понять? Она заказала прохладительный напиток, очевидно, не желая больше экспериментировать с алкоголем. Может, оно и к лучшему. Если ему представится возможность снять рубашку и она обнаружит повязку на плече, снова возникнет спор о доверии.

— Ты видела, как я ем. Думаешь, что-то заставит меня привередничать?

— Этот ресторан мне рекомендовали в отделении, — сказала Кэт. — Значит, на том ранчо ничего не было? Может, эта чесночная нить ведет совсем в другом направлении?

— В каком?

— Не знаю. Ее оставили с определенной целью. Однако ловушки на ранчо не оказалось.

— Еще одна из неразрешимых загадок жизни. Как бумажные войны в отделении?

— Совершенно отупляют. Знаешь, ты должен написать несколько рапортов.

— Рапорты нужны для свидетельских показаний в суде. Насколько мне известно, мертвых не преследуют в судебном порядке. Или у федеральной прокуратуры плохая статистика?

— Процент обвинительных приговоров мне неизвестен, но одним заместителем прокурора скоро станет меньше.

— Тай?

— Ее отстранили до пересмотра этого дела. Хорошего мало.

— Смелая публика. Тай все равно увольняется. Это и стало поводом для статьи.

— Она нравится тебе, не так ли? — Вэйл бросил на нее взгляд. — Нет, я имею в виду — как личность.

— Я не слышал, чтобы кто-то жаловался, когда нам требовался дружелюбный юрист.

Подошел официант, и они сделали заказ.

— Ты обдумал предложение директора? — спросила Кэт.

— Более или менее. Мне нужно вернуться в Чикаго — поработать, осмотреться. Вряд ли скоропалительное решения в чьих-то интересах.

— Когда ты уезжаешь?

В него стреляли. Он не собирался оставлять это дело. И не собирался говорить о нем с Кэт.

— Побуду здесь два-три дня. Хочу убедиться, что процесс завершен, и главным образом избежать бумажной работы.

Вечер окончился буднично — они пожелали друг другу доброй ночи, когда Вэйл выходил из лифта этажом ниже. Вряд ли разумно с третьей попытки вкатывать на гору этот камень. Он лег в постель и открыл книгу. Вчера ночью до звонка Тай все шло замечательно. Сегодня было совершенно обыденно. Вчера они вели себя как нормальные люди, ищущие физической близости. Сегодня обнажилась их подлинная сущность. И давешняя трагикомедия оказалась только спектаклем на один день.

Вэйл перечитал абзац, но перед глазами стояла Кэт с безупречно белой в мерцании свечей кожей, смеющаяся за покрытым скатертью столом в ресторане Саргассо, рассеянно поглаживающая бокал с вином. Он отложил книгу и погасил свет, не надеясь уснуть.

Тишину нарушил телефонный звонок.

— Алло, — быстро ответил он.

— Вэйл…

Мужской голос казался смутно знакомым.

— Да.

Раздался нарочитый смех.

— Жаль, что я промахнулся сегодня на ранчо.

Вэйл онемел. Этот голос он слышал в день убийства Ли Солтона. Виктор Радек.

— Очевидно, нас обоих трудно уничтожить.

— Посмотрим… Догадайся, зачем я звоню.

— Ну, ходит слух, что ты потерпел несколько финансовых неудач. Могу одолжить пару долларов, если захочешь встретиться.

— Ты хорошо разбираешься в людях. Я звоню по поводу денег, но меня интересуют три миллиона.

— Попробую воспользоваться услугами банкомата. Где и когда?

— Собственно ты можешь взять их в отделении ФБР.

— Как ни странно, они считают эти деньги своими.

— Поэтому тебе придется их украсть.

— Надеюсь, у тебя есть план Б.

— Я держусь плана А. — Вэйл услышал, как он приказал кому-то: — Скажи что-нибудь.

Ответом было молчание, и раздался сильный шлепок.

— Стив, извини, — сказала Тай Делсон.

— Тебе все еще нужен план Б? — спросил Радек.

— Нет.

— Отлично. Действовать будем так. Я позвоню тебе в полночь по сотовому. Деньги к этому времени должны быть у тебя. Если нет… ну, дальнейшее ты знаешь. Я приготовлю несколько ловушек, чтобы убедиться, соблюдаешь ли ты правила.

— Каких?

— Узнаешь в свое время. Если попытаешься привлечь кого-то, я буду в курсе. Пораскинь мозгами, откуда мне известно, в каком ты отеле, а деньги еще в Лос-Анджелесе и как я прихватил твою подружку в ее квартире. Если появится кто-то из ФБР… ну, ты знаешь этих шутов, они споткнутся о препятствия, и это будет стоить принцессе жизни. Потом мы оба начнем искать план Б, который при моем бедном воображении начнется с трупов. Странное дело: я готов был удовлетвориться тем, что убью тебя сегодня утром, и тут прочел статью о заместителе прокурора.

По мнению Вэйла, Радек явно перестарался, доказывая, что у него есть сообщник среди агентов. Об отеле и номере телефона он мог узнать у Тай. Три миллиона долларов вернули всего два дня назад и, естественно, не успели отправить в Вашингтон. Да и адрес Тай Радек мог без труда выяснить у кого-то из служащих прокуратуры, особенно после газетной статьи. Или кто-то из ФБР действительно снабжает его сведениями? Вэйл решил, что рисковать нельзя. Тем более что Радек прав — другие споткнутся о препятствия. Туннель это доказал.