Чтение онлайн

Наконец измученная Франсуаза достигла ведьминой хижины, постучала в дверь, силы оставили женщину и она потеряла сознание. Когда же баронесса очнулась, то увидела, что лежит в хижине на плетёной кровати. Около очага хлопотала старуха. Франсуаза никогда воочию не видела Итриду, только слышала о ней рассказы крестьянок.

Итрида, как и положено ведьме, на первый взгляд выглядела сморщенной, совершенно седой старухой. Но, если приглядеться, и не обращать внимания на её крючковатый нос и многочисленные глубокие морщины, прорезавшие лицо, то можно было заметить тёмные живые крупные глаза, полные ума и хитрости. Трудно было определить её возраст: может, сто лет, а может, семьдесят. Облачение старухи выглядело подстать её внешности: тёмно-серый балахон из домотканого холста, на шее болтались различные амулеты на все случаи жизни, изготовленные из мелких косточек животных, зубов и птичьих перьев.

Итрида заварила настой трав и дала Франсуазе:

– Пейте, сиятельная госпожа, этот напиток придаст вам сил. Он стар, как мир, его ещё использовали друиды[15], – проскрипела она старческим голосом.

Франсуаза беспрекословно взяла глиняную чашку и всё выпила.

– Вот и хорошо, – сказала ведьма. – Не говорите ничего, я знаю, зачем вы пришли. Вам сейчас плохо…

– Откуда ты знаешь? – удивилась Франсуаза и подумала: «Прислуга ничего не видела… Но даже, если и догадывается, то, как могла ведьма так быстро об этом узнать?..»

Итрида, словно читая мысли баронессы, пояснила:

– Ваша прислуга тут ни при чём. Я долго живу на свете, чтобы отличить счастливую женщину от несчастной и от той, над которой надругался мужчина. Простите меня за прямоту, сиятельная госпожа.

Франсуаза тихо заплакала, ничего не ответив.

– Я помогу вам, – продолжала ведьма. – Не бойтесь меня, я много повидала на своём веку, и не с таким приходилось сталкиваться. Раздвиньте ноги, я осмотрю вас и обработаю мазью, от неё всё заживёт в течение нескольких дней.

Как ни стыдно было Франсуазе, но она подчинилась. Итрида внимательно её осмотрела, наложила мазь; Франсуаза почти сразу почувствовала, как по телу пошёл приятный холодок, стало легче.

– Спасибо… мне уже лучше… – пролепетала баронесса.

– Разрывы небольшие, – надо будет обработать ещё раз. Я дам вам мазь с собой. Смазывайте утром и вечером дней пять-шесть. И всё пройдёт. Поверьте мне, сиятельная госпожа…

Итрида вымыла руки в глиняной чаше, обтёрла их о холщёвую тряпицу.

– Через месяц скажите мужу, что вы в тяжести. А с сегодняшнего дня подсыпайте ему этот порошок в вино. – Старуха протянула баронессе небольшой кожаный мешочек, наполненный снадобьем. – Он безвреден, действует успокаивающе и отбивает у мужчин охоту к любви. Приходите ко мне в середине ноября… а там посмотрим – проскрипела ведьма.

– Но я бесплодна, рано или поздно мой обман вскроется! – возразила Франсуаза.

– Не вскроется, сиятельная госпожа, если будете меня слушать во всём. И ребёнок у вас будет, мальчик – наследник. Ваш муж успокоится, и тринадцать лет вы проживёте в мире и согласии. – Уверенно произнесла ведьма.

Франсуаза почувствовала, что холод сковал её сердце…

– А почему тринадцать лет? Ты уверена?.. – охваченная смятением спросила она.

– Да, моя госпожа… В назначенный срок барон умрёт, – подтвердила ведьма.

…Франсуаза вернулась в замок. Предсказания Итриды не давали ей покоя: «В конце концов, тринадцать лет нормальной семейной жизни после столь продолжительного кошмара – подарок судьбы. Fata viam invenient[16]…» – подумала она, смирившись.

Не желая изменять своим привычкам, барон отсутствовал за обедом. У Франсуазы было время добавить порошок в бочку с вином. С этого дня она решила пить только морс.

Вечером за ужином Бертран с развязанным видом нагло взирал на дражайшую супругу. Он явно ждал, когда она потребует объяснений по поводу его вчерашнего поведения. Однако баронесса не спешила устраивать семейные разборки. Она спокойно поглощала ужин, явно наслаждаясь этим процессом.

Наконец, барон не выдержал первым:

– Дражайшая супруга, как ваше самочувствие?

– Благодарю, барон… Вполне нормально, – коротко ответила Франсуаза.

Супружество требует самой изощрённой неискренности, какая только возможна между людьми – много лет назад уверовала баронесса и потому, держалась уверенно и спокойно.

– И вас ничего не тревожит? – не унимался недоумевающий барон.

– Абсолютно ничего, сударь, благодарю за заботу.

«Какая досада! Ну, что за женщина, ничем её не проймёшь. Может и сегодня повторить начатое вчера? Вот только пропущу пару-тройку бокалов вина и устрою ей «нормальное самочувствие», – размышлял барон, отрезая кусок рыбы. После второго выпитого бокала, его тело охватила сладостная истома. Затем он почувствовал лёгкость во всех членах. После третьего бокала барон вдруг понял, как сильно устал за день и хочет спать. Он встал и неуверенной походкой отправился к себе в спальню. Через десять минут из неё раздался оглушительный храп. Франсуаза тем временем спокойно отужинала, наслаждаясь тишиной и одиночеством.

В течение месяца барон исправно засыпал вечером после ужина. Иногда он просыпался только к обеду, выходил из спальни заспанным и взлохмаченным и прямо в таком виде садился за стол. После обеда шёл на конюшню или в овчарню и проводил там время вплоть до ужина. Каждый день повторялось одно и то же. Франсуаза была довольна – хоть какая-то передышка от унижений. Разговаривали супруги мало, есть предпочитали молча. Барон ходил унылый и невесёлый, про беременную вдову и вовсе забыл. Видимо, его стали посещать мысли о мужской неспособности, что отнюдь не способствовало улучшению настроения.

Наступил подходящий момент, и Франсуаза за обедом объявила мужу с торжественным видом:

– Бертран, я хочу сообщить вам потрясающую новость.

Барон напрягся: по имени баронесса не называла его уже много лет.

– Что за происшествие, баронесса? Слуги что-нибудь украли… – предположил он.

– Отнюдь, сударь! Никто ничего не украл. Всё гораздо проще, я – в тяжести. У нас будет ребёнок. – Спокойно с победоносным видом сообщила Франсуаза.

– Что-о-о? Откуда он возьмётся? – недоумевал супруг.