Чтение онлайн

— Начнём с отсеков ближе к голове, — наметила план действий Далан. — Поочерёдно. Капитан, вы прикажете?

Эш собиралась что-то сказать, но не успела произнести и первого звука, как затрезвонил будильник. Его стрелки сошлись вместе — минутная накрыла часовую, и обе они — сигнальную, стоящую на числе 12. Он дребезжал сильно, даже пополз по гладкой поверхности столика от стрёкота внутри.

Едва отзвучал звонок, как по кораблю от кормы до носа — Форт и Далан ощутили это сейсмическим чувством — прогрохотала волна сотрясения.

«Приехали, — подумал Форт, ожидая разгерметизации или аналогичных впечатляющих зрелищ, сопровождающих разрушение судна. — Значит, всё-таки бомба. За что Сато нас приговорил?.. 12 января 6245 года, 06.07», — отметил он, словно дату и время смерти на своём надгробии. Такая точность — пожалуй, последнее из преимуществ искусственных людей.

Неприятно и досадно, что придётся пережить свой экипаж и одному додумывать последнее, беседовать со стенами. Если не движки на взрыв сработали — когда ещё оно откажет, это безупречное тело?..

Эш при ударе закричала по-детски, пряча лицо в клешнях ладоней, а Далан расставила ноги для устойчивости, тревожно вертя круглой головой.

Гром стих; в рубке осталось лишь приглушённое частое дыхание Эш, шумное пыхтение и локационный писк взволнованной Далан, да еще звук капающей воды — стакан упал, и прозрачная струйка прерывистым лучиком стекала на пол, разливаясь причудливой плоской картиной лужицы.

[Он образовался], — сообщил экран.

Если БЭМ — первый друг космена, то ситуационная комиссия, СК — бич и карающий меч космонавтики, своего рода косменский трибунал. И что примечательно, высшие чины федерального транспортно-космического управления (как правило, потомственные бюрократы, чьи-нибудь сынки или зятья, видевшие Вселенную на экране круизного лайнера и нередко страдающие одновременно агора— и клаустрофобией) назначают в СК не бывалых капитанов и опытных штурманов, а начётчиков и буквоедов.

Живых людей, их бед, проблем и нужд советники из СК не видят в упор, зато рады-радёшеньки раздуть целую инквизицию из-за несоблюдения пары подпунктов какого-нибудь храного устава. За пренебрежение параграфом инструкции в СК морально четвертуют, за недостачу дефисов и запятых — вынимают душу. Начав службу в СК рядовым занудой, советник быстро осознаёт, какой молот власти обрёл, и перевоплощается в громовержца, а из пекла ему аплодируют все, кто умел лишь обвинять и штрафовать, исходя из мёртвой буквы закона.

Похвал ситуационные советники не расточают; это чуждо их прокурорской натуре. Но причудливый комиссар Сато хотел добиться невозможного — чтобы СК одобрила и похвалила его за усердие. Угробив молодость в главке федеральной безопаски, он вынес оттуда бесценный опыт, залог успеха в учрежденческой работе — «чтобы все бумаги были оформлены правильно». Остальное неважно. Простят даже внешность и неординарность.

Выслушав артона, осадив его и получив удовольствие, Сато немедленно вызвал к себе Диадумена. Тот немного задержался с приходом — осматривал трупохранилище и отчитывал санитаров: почему это, в нарушение правил, часть покойников лежит головой к дверям?

— Всем по выговору, — рапортовал Диадумен, пахнущий свежей дезинфекцией; второй помощник комиссара почти не красился, только оттенял веки и носил две серьги в ухе. — Обстановка катастрофы — не оправдание. Если потакать безобразиям, завтра и корабли начнут швартовать как попало, носом в станцию.

Сато согласно взмахнул бровью. Радостно слышать в донесениях свой голос, свои интонации. Перед сеансом связи с «Сервитером» он имел беседу с командиром медбригады, прибывшей на клипере, и намекнул под запись, что снижение числа смертей и улучшение здоровья заболевших в истекшие сутки — лично его, комиссара, заслуга. «Я принял особые меры профилактики. Итог: 10 января — триста шесть умерших, 11-го — только девяносто два, за 12-е — всего пятнадцать летальных исходов. Вот почасовые данные от старшего медика станции». — «Как вам это удалось?» — «Я отвечаю за безопасность, и вот результаты моих усилий. Подробнее я доложу в СК. Можете уверенно приступать к работе».

— По пути устроил выволочку технарям, — Диадумен выглядел счастливым. — Иду, а из вентсистемы дует не по нормативам. Велел произвести замеры и составить объяснительную.

— Надо было присутствовать при измерениях. Они, чтобы скрыть халатность, подправят цифры в свою пользу. В другой раз, милый, не бросай дела на самотёк.

Диадумен взглянул на шефа виновато и покаянно. Сато не мог не простить его, но прощение следовало заслужить.

— Надо проверить, правильно ли мы улучшили отчётность. Сейчас я выслушал доклад этого... протеза с мозгами.

— Выслушал? Стоило тратиться на on-line?

— По его настоянию. Запись наших переговоров тоже следует просмотреть и отредактировать.

Сато поднёс к лиловому рту стакан с тонизирующей смесью; еле слышно звякнули о стекло зубы.

— Ты обеспокоен, Сато. Что-то случилось?..

— Мне даже вспоминать об этом неприятно, Диа. И в то же время... я чувствую, что легче дышится. Чем дальше «Сервитер», тем мне просторнее и свободнее. Вовремя мы избавились от этого!.. А мне не верили! отвергали моё мнение!

— Сато, не переживай. Мы тебя всегда поддерживали. Это твой и только твой успех.

Диадумен умел говорить с шефом. Волнение Сато слабело; он допил стакан большим глотком.

— Успех, Диа, — не удача, не случайность. Успеха надо добиваться, а вы пока мало сделали. Ты понимаешь, что наша акция висит на волоске?

— Но ящик улетел и не вернётся. Мы это обеспечили, верно?

— Вы не могли учесть всего, что может с ним произойти! — вспыхнул Сато мгновенным гневом. — А мне известно, что творится там, на лихтере! Хочешь знать?!