Чтение онлайн

— А чего за моторка к ледоколу ушла? Не твои? — удивился я.

— Мои. Козлы! Моторист со старшиной сами двинул, без меня! Чего они там сейчас делает, хрен пойми! Вообще звиздец! — схватился за голову капитан, затравленно опустив голову.

— Ну ладно Юра, выручу, хотя вы конечно конченые мудаки! А если бы это не мы были, а немецкий рейдер? Заходи куда хочешь, бери чего хочешь…

— Не трави душу! Выручишь — с меня причитается! — с надеждой взглянул на меня Юра.

— Лады, с ледоколом и сухогрузами разберись вначале, потом, если договоришься конечно, я запись в журнал сделаю. Да и сухогрузы в принципе хрен с ним, а вот ледокол должен был радиограмму принять! Но не раньше! — подставляться мне тоже не хочется, хотя конечно капитана жалко, за такое и к стенке поставить сейчас могут.

— Спасибо! Не пожалеешь! — капитан круто развернулся, и махнув рукой своим телохранителям, умчался куда-то в строну.

Интересно началось моё знакомство с Диксоном, ничего не скажешь! Забегая вперёд скажу, что у набедокурившего капитана всё получилось, как уж он договаривался я не знаю, но и у меня, и у капитана ледокола в вахтенных журналах появилась нужная запись, а мой боцман закрыл в своем маленьком складе два ящика английского портвейна. Так себе конечно наказание за разгильдяйство, но теперь этот кап три точно в дежурство глаз не сомкнёт!

Замена лопастей винтов на сухогрузах заняло всего три дня. У арктических судов винты стальные, а лопасти сменные, и за день бы управиться смогли, но водолазный катер в порту был только один, и ремонт производился по очереди. Сегодня мы выходим догонять караван, два судна и мой тральщик в охранении. Впереди Архангельск, а там уже можно нарваться если и не на подводную лодку, то на авиацию противника точно. Я старший и единственный командир нашего мини конвоя, все капитаны судов, которых сопровождает тральщик, обязаны мне подчиняться, даже если я прикажу им открыть кингстоны! Витя Жохов растёт в своей карьере, уже караваны водить начал! А чего будет через год? Адмиралом стану? Это одному Посейдону известно! Ну а пока, жизнь не так уж и плоха, прорвёмся!

Караван мы так и не догнали, несмотря на недавно проведённый ремонт один из сухогрузов испытывал проблемы с машиной и не мог развивать скорость больше восьми узлов. Мини караван едва тащился по Белому морю, медленно приближаясь к своей цели, пору Архангельска. Погода стоит типично летняя. Дует слабый ветерок, море тронуто небольшой зыбью. Сопровождаемые нами сухогрузы ее почти не чувствуют, а тральщик качает изрядно. Но экипаж привык к любой качке, мы же бывшие китобойцы, а значит и не такое видали, моряки спокойно работают на своих постах.

— Не поход боевой, а шикарный круиз… — процитировал я фразу из известной песни Розенбаума. И действительно, как только закончились льды, мы мирно шли в караване, не испытывая трудностей. Радиопеленгатор, который работал практически непрерывно, никаких радиостанций в пределах своего действия не засекал. Хотя конечно этот хитрый прибор не был как следует изучен личным составом, а наш радист и штурман не имели привычки им пользоваться. Но они старались, радиопеленгатор требовал постоянной работы по уточнению радиодевиации, что тоже мало кто умел, но радист бывшего китобойца, фанат радиодела тестировал прибор как только мог, самостоятельно постигая науку радиопеленга.

— Ага, как будто и нет войны — согласился со мной Ромашов, который сейчас исполнял обязанности вахтенного помощника.

— Ну так, откуда тут немцам взяться? — к разговору подключился Сидоренко — не дойти им до Архангельска. Да и вообще, выбьют скоро наши фашистов и погонят до Берлина!

— Погонят, и на Рейхстаге распишутся и флаг над ним поднимут — согласился я, по многолетней привычке оглядывая горизонт. Вообще вся команда бывшего китобойца, как только появлялась на палубе или на мостике, инстинктивно вертела головой на триста шестьдесят градусов, в поисках фонтанов, это как профессиональная деформация, мы и на суше так головами вертим — только вот когда, большой вопрос, силён немец. Думаю, что в этом году не управимся.

— Думаешь? — скептически посмотрел на меня мой старпом, мы с ним давно перешли на «Ты», так проще.

— Ну сам посуди, они пол Европы под себя подмяли, те же венгры, румыны, австрийцы, финны, итальянцы, словаки, чехи, болгары, хорваты воюют за них, а мы считай одни, пока всем наваляем, много крови прольётся и времени пройдёт не мало — осторожно высказался я, я точно знаю сколько это всё продлится, но говорить сейчас про четыре года, а потом ещё и про войну с Японией я не стал, так можно и паникёром прослыть. Опыт доноса на меня в НКВД, казалось бы, проверенных товарищей, научил меня быть осторожным.

— Ну так-то да, ты прав командир, много их слишком, а наши союзники? Англия и Америка? Они же нам помогут! — вынужденно согласился со мной Сидоренко.

— А куда они денутся! Конечно помогут — согласился уже я, промолчав о сроках этой помощи.

— Ну вот! Мы не одни, справимся!

Продолжать разговор я не стал, он уже не в первый раз у нас заходит. Получая по радио сводки, мой замполит постоянно проводит политзанятия с экипажем, и в его речах всё больше звучат оптимистичные и «шапкозакидательские» лозунги, весь экипаж теперь уверен, что война со дня на день закончиться. Хотя сообщения с фронтов идут далеко не утешительные. Почти в каждом из них упоминается об оставлении нами городов. На корабле сложилась полнокровная партийная организация. Сейчас она состоит из десяти коммунистов, преимущественно командиров и нас Изя «любит» отдельно и каждый день.

— Ладно Никита, давай-ка погоняй ещё своих артиллеристов и подвахту с собой прихвати, пусть учаться — я настаиваю на постоянной тренировке боевой части своей команды, заставляя и остальных членов экипажа, даже кока, постигать науку стрельбы из настоящего орудия и зенитных пулемётов. Я и сам учусь, не гоже, когда командир не знает всех возможностей своего корабля и его вооружения. Нам бы ещё трал освоить, но пока мы не можем его распускать, чтобы не тормозить и так медленный караван — Колю и Ваньку к зенитчикам отправь, а боцмана с палубной командой к артиллеристам. Минёр пусть тралы проверит.

— Есть! — Сидоренко козырнул мне и скатился с мостика, на палубе послышались его зычные команды, объявляющие учебную тревогу. На палубе и надстройках поднялась суета, экипаж разбегался по боевым постам. Парни потихоньку привыкают быть военными моряками, эти «учения» проводятся по несколько раз на дню, безжалостно поднимая отдыхающую смену с их неудобных и узких лож, мне дороги эти люди, а значить жалеть их нельзя! Они все должны уметь защитить себя и судно в случае опасности.

— Ну ка дай я — я отодвинул старшину второй статьи от зенитного пулемёта, установленного на мостике, и сам стал за него первым номером — давай спрашивай!