Чтение онлайн

— Тебе нравится твой вид? — игнорирует мой вопрос.

— Более чем. А тебе?

— Выглядишь, как… — замолкает.

— Как кто? — усмехаюсь, набираясь былой смелости. — С каких пор ты подбираешь слова в мой адрес?

— Как дешёвая шлюха на панели! — выплёвывает, прожигая огромную дыру где-то глубоко во мне.

От колющей обиды в груди, замахиваюсь, чтобы дать ему пощёчину, но он ловит мою руку в воздухе и сворачивает её вниз, заставляя взвыть от боли.

— Что тебя разозлило? Слово дешёвая или шлюха? А кто ты, если не она? Посмотри на себя, на свой вид и на то, перед кем ты так ходишь! — с отвращением отталкивает меня в середину комнаты. — Или тебе самооценку поднимает мысль, что тебя хотят поиметь парни из автосервиса?

Дыхание перекрывает от услышанного. В первые секунды забываю, как дышать, теряю дар речи. Так больно и неприятно от услышанного мне давно не было. Неужели, и в правду, за столько времени, внимательный мужчина не сумел разглядеть во мне ничего больше той грязи, которую только что вывалил на меня?

Набравшись сил, подхожу к нему вплотную и цежу, глядя прямо в глаза:

— Тогда живи с мыслью, что благодаря дешёвой шлюхи, вроде меня, в твой кошелёк накапали миллионы! Ты неблагодарное животное, которое вместо того, чтобы сказать "спасибо", заставил меня прийти сюда и пахать без выходных. Знаешь что, Роланд? К черту тебя, ваше братство и деньги эти. Проглоти их, подавись ими и подохни в переулке.

Отталкиваю его и ухожу прочь из кабинета. Ощущение, что он сейчас догонит меня и заставит заплатить за каждое сказанное слово, не покидает меня на протяжении всех пяти минут, пока я собираю вещи и не ухожу прочь из этого места. Поймав такси, еду домой, потеряв любое желание о спортзале.

Пару дней бьюсь в агонии, при мысли о Роланде. В который раз я убеждаюсь, что мужчины редкостные болваны, неспособные мыслить глубже декольте. Я давно привыкла к тому, что они видят во мне лишь красивую обёртку, которая сгодится только на десерт в отеле, но мне искренне жаль, что Ханукаев младший оказался среди этого стада. Да, может он не пытался и, возможно, даже никогда не хотел меня уложить в постель, но он, как и все, решил, что я пустой сосуд без души и принципов. А мне ведь казалось, что с ним будет интереснее всего.

Сидя на балконе, выкуриваю очередную сигарету, прокручивая наш разговор с мужчиной по тысячному кругу. Может стоило тогда объяснить ему ситуацию, вместо того, чтобы упираться рогами своей гордыни? Может разговор не зашёл бы так далеко, и никто из нас не сказал столько лишних слов?

Зачем только я об этом так долго думаю, когда человек уже наверняка отпраздновал свою очередную победу надо мной? Уверена, он счастлив такому исходу, ведь теперь меня не будет в братстве! А его счастье — самое большое мое разочарование!

Поток нескончаемых мыслей прерывает звонок на телефон. На экране высвечивается имя Демида. Я сильно соскучилась по нему, чтобы проигнорировать звонок. Да и не тот я человек, который уходит, не объяснившись.

Принимаю вызов.

— Привет, красивая, — слышу, как улыбается.

Его слова нежным тёплом отдаются в сердце. Улыбаюсь и приветствую его в ответ.

— Сегодня вернулся в город и узнал, что у вас с Роландом страсти только накаляются, — смеётся.

— Страстям пришёл конец.

— Я сейчас пересмотрел камеры из автосервиса. Ты сказала все, что думала или ещё что осталось? — продолжает веселиться.

— Поверь мне, жизни не хватит, чтобы высказаться о том, каким редкостным, — останавливаюсь, чтобы подобрать менее оскорбительное слово, — Экземпляром является Роланд.

— Медея, когда с товаром или машиной что-то случается, ремонт оплачивает тот, кто сидел за рулём, — становится серьёзнее. — Я говорил тебе об этом.

— И к чему ты мне сейчас об этом говоришь? Я сделала это для общего дела.

— И мы это оценили!

— Да, особенно Роланд.

— И он в том числе. Ты знаешь, что на этот раз, он вложил в твой конверт деньги?

Замолкаю, невольно улыбнувшись таким, как может показаться, скудным доводам. Но, учитывая, что Роланд, как и обещал, ни цента не вкладывал в мою зарплату, эта новость стала для меня приятным удивлением.

— Ремонт тачки обходится не в маленькую сумму. Ты лишилась бы восьмидесяти процентов из того, что заработала. Так что, то, что сделал Роланд, и есть его своеобразная благодарность.

Я остаюсь без слов. Не нахожу, что ответить, ведь даже не думала об этой ситуации в таком ключе.

— Мы завтра всей компанией улетаем на Ямайку. Надеюсь, ты с нами?

— После моей истерики, ты ещё хочешь видеть меня?

— Роланд тоже сказал лишнего. Я очень хочу видеть тебя. Не только на острове, но и в братстве.

— Спасибо за поддержку.

— Так что? Оформляю билеты?

Решаю, что глупо отказываться от такого предложения, и принимаю приглашение.

— Зачем я только согласилась на эту поездку? — нервно крутясь перед зеркалом, Крис вот уже полчаса пытается выбрать наряд на вечеринку.

— Я бы удивилась, откажись ты от неё.

— Мы с ним только за последние несколько часов поругались два раза, — говорит о Демиде.

— Это от недосказанности. Советую вам откровенно поговорить друг с другом.

— Что мне ему сказать, Медея? Он не хочет меня слушать! — нервно разводит руками. — И тебя пригласил на отдых, будто бы издевается, — переводит на меня свой ревностный взгляд.

— Со мной у них свои счёты. Тебе ли не знать!

Она тяжело вздыхает, понимая, что я права.

Мы с ней единственные из команды, кого братство пригласило на отдых. Я удивилась этому, когда оказалась в аэропорту, но вскоре до меня дошло, — девушка летит на дело, а передо мной Демид чувствует вину. Вину не за себя — за Роланда. И только поэтому мы с ней сейчас греемся на солнечной Ямайке, имея отдельное бунгало на воде. И я воспринимаю это, как некую немую благодарность за то, что произошло на границе.