Чтение онлайн

Ее руки вцепились в него, словно ей нужно было удержаться за что-нибудь, что могло бы спасти ее от падения, и Джек желал, больше чем чего-нибудь другого в жизни, стать ее якорем и безопасной гаванью.

Он снова коснулся ее. Она раскрылась навстречу.

Он удерживал ее так долго, как только смел, потом, как во сне, пригладил ей волосы и запечатлел на лбу нежный поцелуй. Пальчик за пальчиком разжал яростную хватку ее руки. Ресницы Парис широко распахнулись, она прильнула к его груди, просунула ладони под его руки, мурлыкая низким обольстительным голосом.

— Я хочу касаться тебя. Хочу чувствовать тебя.

— Нет. Достаточно, — прошипел Джек сквозь стиснутые зубы. Конечно, не достаточно, но для пола гимнастического зала — с лихвой. Зал, между прочим, предназначен для общего пользования.

Великолепно, Меннинг!

Он отодвинул ее в сторону и воспротивился, когда она попыталась прижаться к нему. Определенно достаточно до тех пор, пока он не затащит ее в постель… а это случится не раньше, чем он все обдумает, учтет все последствия. Сомнительно, что в данной ситуации он может спокойно размышлять.

Дрожащая Парис не смогла бы определить, как долго она приходила в себя. Джек явно намерен упорствовать. Он не только отстранил ее, но и стал приводить в порядок, застегивая пуговки. Сел, высвободившись из ее протянутых рук.

— В чем проблема? — спросила она, все еще не оправившись от легкого головокружения и недовольная происходящим.

— Проблемы будут, если кто-нибудь войдет.

Ох, бог мой!

Она с усилием приподнялась на колени, тупо уставившись на прозрачную стенку, отделяющую зал от холла с лифтами. Он был пустынен, но в любой момент мог кто-то пройти. Эвелин, к примеру. Или отец.

Что ему стоит вернуться из своего затянувшегося вояжа?

Джек одернул на ней пиджак, разгладил юбку, пытаясь хоть немного уменьшить нанесенный ущерб.

Сомнительно, что ноги удержат ее, не то она вскочила бы как ошпаренная. Публичные представления такого рода не для нее. Что на нее нашло?

А Джек?

Конечно, он не остался равнодушным — она прекрасно почувствовала силу его возбуждения, да и какой мужчина устоял бы? Она же готова была посрывать с себя все, терлась о него, умоляла о прикосновениях. Тянула к себе его руки.

Неслыханное унижение! Парис опустила голову, чтобы скрыть густой румянец. Ей необходима выдержка. Спокойствие. Собранность. Она сделала глубокий вдох и подняла голову.

Джек пристально глядел на нее. Учитывая обстоятельства, слишком, пожалуй, спокойно.

— Ты опять?

— Что?

Он потянулся, приподнял ее подбородок пальцем.

— Изображаешь леди Памелу, принцесса. Это не ты.

Парис инстинктивно вздернула подбородок.

— Ты так думаешь? Я… — и остановилась, видя, что он рассмеялся и опрометчиво придвинулся ближе. Их колени соприкоснулись. Озадаченная неожиданной веселостью его глаз, с заколотившимся сердцем, она упустила это движение. Но поцелуй не заметить уже было нельзя.

Он воспользовался внезапностью и проник языком в ее рот. Горячее тепло продолжало волнами расходиться по телу еще долго после того, как он оторвался от ее губ и прижался лбом к ее лбу.

— У меня вырабатывается дурная привычка целовать тебя в публичных местах, — уныло прокомментировал он и добавил:

— Ты не можешь с этим справиться, да?

— С чем?

Он нелепо высоко задрал подбородок и бросил на нее высокомерный взгляд.

Парис попыталась остаться серьезной.

— Смешно ты передразниваешь.

— Смешно, когда ты задираешь нос, сама о том не зная. — Он легонько провел пальцем по ее носу, и она снова начала таять. — Я думал, ты делаешь так нарочно чтобы меня позлить.

— Видимо, это вошло в привычку.

— Но это не твое.

— Откуда тебе знать, что мое, а что нет? Я и сама понятия не имею.

— Ты имеешь понятие о многом, о чем даже не подозреваешь.

Ее сердце замерло в ответ на похвалу и мягкий покровительственный тон. Но она неотрывно глядела на торчащую из мата нитку, старательно вытягивая ее дальше.

— Откуда ты знаешь?

— Как я ни выкручивался, ты настояла на своем.

Нитка в ее руках оборвалась. Она быстро подняла на него глаза. Не стоит вкладывать в его слова то, чего в них нет, сказала она себе, но сердце, готовое ухватиться за соломинку, не желало подчиняться. Оно подскочило, похоже, даже перевернулось. С бесконечной осторожностью она сформулировала следующий вопрос:

— Значит ли это, что ты переменил свой ответ?

— Принимая во внимание события последнего часа, имеются некоторые основания для такого предположения.

Ладно, подумала Парис, с опаской прислушиваясь к буханью сердца. Еще немного откровенности.

— Ты говорил, что не хочешь спать со мной.

— Нет. — Он стукнул себя по колену. — Ты невнимательна. Я говорил, что у меня нет времени на тебя.

— О… теперь положение переменилось?

— Переменится. Я позабочусь. — Он нахмурился. Ей не понравились ни его хмурость, ни отсутствие большого энтузиазма. Но что можно сделать? Разве она в силах продемонстрировать свою доступность более явно?

Воспоминание о недавнем эпизоде, когда она молила и протягивала руки, в то время как он сохранял полное самообладание, заставило ее опять ощетиниться.

— После того, как вопрос будет проработан, собираешься ли ты поставить меня в известность?

— Ты узнаешь первая.

— Хорошо бы точно знать, когда. А то всегда, как надо от тебя получить ответ, у меня возникают проблемы.

Он имел дерзость снова рассмеяться.

— Ты ведь избегал меня, да?

Он поскреб рукой по подбородку.